Валиковая керамика эпохи финального энеолита Икско-Бельского междуречья (по материалам Игимской стоянки)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки
Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2012. № 2(28)
УДК 902/904
ВАЛИКОВАЯ КЕРАМИКА ЭПОХИ ФИНАЛЬНОГО ЭНЕОЛИТА ИКСКО-БЕЛЬСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ (ПО МАТЕРИАЛАМ ИГИМСКОЙ СТОЯНКИ)
© А.В. Шипилов
В статье анализируется валиковая керамика, полученная в ходе археологического исследования на территории Икско-Бельского междуречья. Она относится к эпохе финального энеолита и датируется в пределах II четверти — серединой II тыс. до н.э.
Ключевые слова: эпоха, керамика, энеолит, Икско-Бельское междуречье.
В керамических комплексах энеолита Икско-Бельского междуречья привлекает к себе внимание немногочисленная группа керамики, которая значительно отличается от местной керамики рассматриваемого времени по своему внешнему облику. В результате комплексного исследования поселенческих энеолитических памятников изучаемого региона она была выявлена лишь на Игимской стоянке. Своеобразие данной керамики выражается в формах посуды и элементах орнаментации, одной из особенностей которых является широкое употребление налепных валиков.
В ходе изучения данной керамики по причине ее сильной фрагментированности по венчикам нами было выделено 17 сосудов с примесью толченой раковины в тесте. Судя по фрагментам, сосуды имели баночную форму.
Вся посуда орнаментирована преимущественно оттисками мелкозубчатого штампа (рис. 1,
1, 3, 7- 2, 3). Помимо этого, при орнаментации применялся овальный одночастный (рис. 1, 4- 2-
3, 1) и овальный многочастный разреженный (рис. 1, 2) штампы, лишь единично под срезом венчика встречаются оттиски косо поставленного клиновидного многочастного слитного гребенчатого штампа (рис. 1, 6). Орнамент на всех наиболее полно сохранившихся фрагментах керамики нанесен по всей внешней поверхности, включая и придонную часть сосудов (рис. 3, 1).
Типичным следует считать горизонтальнозональное расположение орнаментальных композиций. Под срезом венчика часто выделена зона шириной до 4 см, заполненная оттисками наклонно и горизонтально поставленных мелкозубчатых гребенчатых штампов (рис. 1, 1,3- 3, 2), в ряде случаев они образуют ромбы и треугольники (рис. 1, 5,7).
Среди прочих орнаментальных мотивов, расположенных в верхней части сосудов, встречаются клиновидные ямочные вдавления, расположенные вертикальной елочкой или параллельными рядами (рис. 2, 1). Ниже идут в один (рис.
1 — 3) и в единственном случае в два ряда (рис. 1, 4) горизонтальные налепные валики. Примечателен полученный в ходе исследований развал сосуда банковидной формы, на котором вместо валиков присутствуют серповидные волнистые налепные ручки (рис. 2, 1).
На рассматриваемой группе керамики налепные валики, как правило, волнистые (14 экз.), значительно уступают в количественном отношении керамике, имеющей прямые валики (3 экз.). Прямые валики орнаментированы насечками (рис 1, 4) или оттисками короткого мелкозубчатого гребенчатого штампа (рис. 2, 2).
Под валиками располагается основное орнаментальное поле, композиции которого состоят из опоясывающих сосуд рядов плотно расположенных друг к другу оттисков наклонно поставленного мелкозубчатого гребенчатого штампа, образующих заштрихованные ромбы (рис. 2, 2). Нередко они расположены под углом друг к другу, представляя мотив треугольника (рис. 1, 1). Среди прочих элементов орнамента единичным случаем был зафиксирован двойной горизонтальный зигзаг (рис. 2, 1). Важно отметить, что в изучении рассматриваемой группы керамики ни разу не был встречен мотив шагающей гребенки.
Марийском Поволжье [3: 102- 4: 76 — 77], а также на поселении Мольбище III в зоне Чебоксарского водохранилища [5: 78]. Единично она фиксировалась в заполнении жилищ стоянок Волгапино на р. Мокше в Мордовии [6: 239] и поселении Ховрино в Самарской области [7: 197], где она залегала совместно с поздневолосовской керамикой. Присутствие носителей валиковой керамики было зафиксировано и при исследовании таких стоянок гаринского времени на Средней Каме, как Камский Бор II [8: 89], Бойцовская VII, Тю-ремка II, III [9: 189, 198, 232, 242], Бор I [10: 56].
Интересующая нас группа керамики была зафиксирована в культурных напластованиях совместно с керамикой волосово-гаринского облика, что дает основания помещать данные артефакты в одни хронологические рамки.
Аналогии валиковой керамике, выявленной в Икско-Бельском междуречье, обнаруживаются в бассейне р. Вятки на поселениях Лобань I [1: 123], Буй I [2: 129]. Выразительная коллекция валиковой керамики была получена при исследовании Галанкиной горы, Юринской стоянки в
9 !? ? fCM
Рисунок 3.
Помимо поселенческих памятников, валиковая керамика была получена в ходе исследований Юринского, I Турбинского, Ростовкинского могильников [3: 107- 11: 112 — 113- 12: 91 — 93, 96].
Как уже было отмечено выше, валиковая керамика на территории исследуемого региона была выявлена только при исследовании Игимской стоянки, причем в статистическом отношении она значительно уступает керамике волосово-гаринского облика. Подобная же картина прослеживается и на сопредельных территориях, где ее количество также невелико. Из этого можно сделать вывод о том, что появление валиковой керамики в конце III — первой половине II тыс. до н. э. как на территории рассматриваемого региона, так и на территории Волго-Камья вряд ли можно объяснить автохтонными процессами в среде волосовского и гаринского населения, поскольку она не имеет корней и аналогий среди более ранней посуды местных культур эпохи энеолита. Соответственно, на наш взгляд, ее следует интерпретировать как явление инокультур-ное, пришлое со стороны [13: 190]. Появление валиковой керамики в Икско-Бельском междуречье следует связывать с контактами местного энеолитического населения с группами населения, обладавшего устойчивыми традициями в изготовлении баночных сосудов с рельефными элементами орнаментации.
З09
А.В. ШИПИЛОВ
О. Н. Бадер предполагал проникновение подобных сосудов с юга, из степных районов [10: 54]. А. Х. Халиковым высказано мнение о продвижении в Среднее Поволжье и Приуралье лесостепных сибирских племен, принесших керамику, орнаментированную налепными валиками [14: 44]. В одной из последних работ он непосредственно связывает носителей валиковой керамики с населением западносибирской кротов-ской культуры, основные памятники которой расположены в лесостепном междуречье Оби и Иртыша [15: 139]. Проведенная нами система аналогий также уводит в среду носителей традиций кротовской культуры, что позволяет признать гипотезу А. Х. Халикова наиболее близкой к действительности.
Публикации материалов исследованных поселений [16- 17- 18- 19] и обобщающие работы, посвященные кротовской культуре [20: 49], дают подробную характеристику кротовских керамических комплексов. Выделяются следующие основные признаки кротовской керамики Среднего Прииртышья: закрытые и прямостенные в верхней части баночные и горшечно-баночные формы сосудов, полное преобладание в орнаменте оттисков зубчатого штампа, горизонтальнозональное плотное размещение орнаментальных композиций, широкое употребление в оформлении посуды рядов прямых и наклонных оттисков гребенчатого штампа, зигзагов, валиков.
На поселении Преображенка III — эталонном кротовском памятнике новосибирского Приобья
— баночные сосуды с примесью песка и толченых раковин в тесте составляют 98% от всего комплекса, а в орнаментации наиболее распространены узоры в виде шагающей (23,4%) и горизон-тально-отступающей (20,1%) гребенки [13: 54]. Налепные валики, несмотря на значительное колебание количества валиковых сосудов на отдельных памятниках (на обских и барабинских: Преображенка 3 — 54,2%, Венгерово 2 — 87,1%, на среднеиртышских: Черноозерье IV — 6,1%, Инберень X — 1,6%, Черноозерье VI — 0,7%), рассматриваются многими исследователями в качестве одного из определяющих признаков кротов-ской керамики [16: 65- 20: 54].
Хронология валиковой керамики, выявленной в Икско-Бельском междуречье и в сопредельных районах, на данный момент разработана лишь в общих чертах. Тем не менее, по мнению ряда исследователей, она укладывается в пределы первой половины II тыс. до н.э. [3: 107- 4: 64- 5: 72- 11: 113- 21: 31]. Ранний этап кротовской культуры укладывается фактически в эти же хронологические рамки.
Датировку валиковой керамики уточняют некалиброванные даты поселения Ташково II в Зауралье — 3780 ± 40 л.н. [22: 42] и Волгапино в Примокшанье — 3550 ± 120 л.н. [23: 111].
Прямое сопоставление этой керамики только с сосудами кротовской культуры, несмотря на отдельные сближающие их черты, вряд ли является правомерным. В этой связи представляется заслуживающей внимания точка зрения А. В. Вискалана, который усматривает прямые аналогии рассматриваемой керамике в среде полтавкинской культуры, где присутствуют близкие по форме сосуды с налепными валиками. Тем не менее наличие к востоку от Урала в эпоху значительного количества керамических комплексов с устойчивым сочетанием баночных форм с гребенчатой и валиковой орнаментацией служит серьезным аргументом в пользу восточного (западно-сибирского) импульса в распространении сосудов с налепными валиками [21: 31]. Принимая во внимание точку зрения, высказанную А. В. Вискалиным, вопросы, связанные с возникновением валиковой керамики финального энеолита, представляется целесообразным оставить для дальнейших исследований. При этом нельзя упускать из вида то, что на носителей валиковой керамики значительное влияние оказали также представители волосово-гаринской общности Среднего Поволжья и Приуралья, о чем свидетельствуют археологические наблюдения на Игимской стоянке.
1. Гусенцова Т. М., Сенникова Л. А. Многослойное поселение Лобань I // Памятники эпохи энеолита и бронзы в бассейне р. Вятки. — Ижевск: УдмИЯ-ЛИ, 1980. — С. 118 — 134.
2. Трефц М. И. Поселения эпохи бронзы Буй I на Вятке // Сов. археология. — 1985. — № 4. — С. 124 -142.
3. Никитин В. В., Соловьев Б. С. Юринская стоянка (по раскопкам 1999, 2000 гг.) // Проблемы древней и средневековой археологии Окского бассейна. — Рязань: Поверенный, 2003. — С. 98 — 108.
4. Соловьев Б. С. Финал волосовских древностей и формирование чирковской культуры в Среднем Поволжье // Археология и этнография Марийского края. — Йошкар-Ола: МарНИИ, 1991. — Вып.
19. — С. 46 — 83.
5. Шадрин А. И. Позднеэнеолитическое поселение Мольбище III // Археология и этнография Марийского края. — Йошкар-Ола: МарНИИ, 1989. — Вып. 15. — С. 67 — 78.
6. Королев А. И., Ставицкий В. В. Поселение Волгапино на р. Мокше (предварительная публикация) // Исторические исследования. — Самара, 1998. -Вып. 2. — С. 226 — 253.
7. Вискалин А. В. Результаты исследования шестого жилища Ховринского энеолитического поселения // Вопросы археологии Поволжья. — Самара, 2006.
— Вып. 4. — С. 191 — 200.
8. Коногорова (Ширинкина) А. М. Жилища 3−8 поселения Камский Бор II // Отчеты Камской (Вот-кинской) археологической экспедиции. — М., 1961. — Вып. 2. — С. 76 — 94.
9. Бадер О. Н. Поселения у Бойцова и вопросы периодизации среднекамской бронзы // Отчеты Камской (Воткинской) археологической экспедиции. — М., 1961. — Вып. 2. — С. 110 — 271.
10. Бадер О. Н. Поселения турбинского типа в Среднем Прикамье. — М.: АН СССР, 1961. — 198 с.
11. Бадер О. Н. Древние металлурги Приуралья. — М.: Наука, 1964. — 176 с.
12. Матющенко В. И., Синицына Г. В. Могильник Ростовка вблизи Омска. — Томск: Изд-во Томск. унта, 1988. — 135 с.
13. Халиков А. Х. Древняя история Среднего Поволжья. — М.: Наука, 1969. — 395 с.
14. Халиков А. Х. Контакты племен Западной Сибири и Южного Урала с племенами Среднего Поволжья и Приуралья в эпоху камня и бронзы и их культурная интерпретация // Методологические аспекты археологических и этнографических исследований в Западной Сибири. — Томск: Томск. гос. ун-т, 1981. — С. 43 — 45.
15. Халиков А. Х. Чирковская культура // Археология СССР. Эпоха бронзы лесной полосы. — М.: Наука, 1987. — С. 136 — 139.
16. Генинг В. Ф., Стефанова Н. К. Черноозерье IV -поселение кротовской культуры // Археологические исследования Севера Евразии. — Свердловск: УрГУ, 1982. — С. 53 — 65.
17. Молодин В. И. Преображенка III — памятник эпохи раннего металла // Из истории Сибири. — Томск, 1973. — Вып.7. — С. 26 — 30.
18. Молодин В. И., Полосьмак Н. В. Венгерово 2 — поселение кротовской культуры // Этнокультурные явления в Западной Сибири. — Томск: Томск. гос. ун-т, 1978. — С. 17 — 29.
19. Стефанова Н. К. Новый памятник кротовской культуры на Иртыше // Археологические исследования в районах новостроек Сибири. — Новосибирск: Наука, 1985. — С. 54 — 62.
20. Молодин В И. Эпоха неолита и бронзы лесостепного Обь-Иртышья. — Новосибирск: Наука, 1977.
— 174 с.
21. Соловьев Б. С. Валиковая керамика в Среднем Поволжье и Прикамье // Археология и этнография Марийского края. — Йошкар-Ола, 1988. — Вып. 14.
— С. 21 — 43.
22. Ковалева В. Т. Ташковская культура раннего бронзового века Нижнего Притоболья // Материальная культура древнего населения Урала и Западной Сибири. — Свердловск: УрГУ, 1988. — С. 29 — 47.
23. Королев А. И. Материалы по хронологии энеолита Примокшанья // Вопросы археологии Поволжья. -Самара, 1999. — Вып. 1. — С. 106 — 115.
ROLL (VALIKOVA) CERAMICS IN THEEPOCH OF FINAL ENEOLITH OF IKSKO-BELSKY INTERFLUVE (BASED ON MATERIALS OF IGIMSITE)
A.V. Shipilov
In this article the roll (Valikova) ceramicsfound during the archaeological research on the territory of the Iksko-Belsky interfluve is analyzed. It dates backto the epoch of final Eneolith, from the II quarter to the middle of theII millennium BC.
Key words: age, ceramics, Eneolith, Iksko-Belsky interfluve.
Шипилов Антон Валентинович — младший научный сотрудник Института истории им. Ш. Марджани А Н РТ.
E-mail: ncai@mail. ru
Поступила в редакцию 23. 12. 2011

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой