Понятие и достоверность доказательств в уголовном процессе Республики Казахстан

Тип работы:
Дипломная
Предмет:
Государство и право
Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Содержание

  • Введение
  • 1. Сущность доказательств в уголовном процессе Республики Казахстан
  • 1.1 Понятие доказательств в уголовном процессе Республики Казахстан, их необходимые свойства
  • 1.2 Допустимость — одно из необходимых свойств доказательства
  • 2. Критерии достоверности доказательств в уголовном процессе Республики Казахстан
  • 2.1 Понятие и сущность источников доказательств в уголовном процессе
  • 2.2 Виды источников доказательств в уголовном процессе
  • 2.3 Обеспечение полноты и достоверности доказательств
  • Заключение
  • Список использованной литературы

Введение

Актуальность темы дипломной работы обусловлена тем, что с первых дней независимости в Республике Казахстан началось строительство основ правового государства. Принятая 30 августа 1995 года Конституция Республики Казахстан закрепила основные приоритеты и ценности, касающиеся прав человека и гражданина в обществе и государстве [1].

За восемнадцать лет независимости в Казахстане идет процесс создания новых правовых институтов, обеспечивающих цивилизованный законодательный процесс, которые создают предпосылки для дальнейшего развития демократических основ функционирования государственного аппарата, укрепления охраны прав и интересов граждан, общественной безопасности.

Совершенствование уголовно-процессуального законодательства — актуальнейшая задача, стоящая перед правоохранительными органами страны. Уголовный процесс полностью базируется на праве, которое определяют ее цели, содержание, пределы и обеспечивают на практике достижение наиболее эффективных результатов в борьбе с преступностью.

Проблему разработки данного вопроса в специальной литературе освещали многие авторы:

в советский период — Бажанов С. А., Балакшин В. П., Белоусов А. В., Добровольская С. Т., Даев В. Г., Доля Е. А., Карнеева Л. М., Ларин А. М., Некрасов С. В., Савицкий В. М., Труханова А. А., Строгович М. С., Шейфер С. А.

в Казахстане — Акпанов К., Аубакиров А. Ф., Абдиров Н., Назмышев Р. А., Рахметов С. М., Тленичева Г. Д., Толеубекова Б. Х. Турецкий Н.Н., Шуменова Р. и др.

Демократизация общества неразрывно связана с укреплением законности и правопорядка. В послании Президента страны народу Казахстана, в программе Казахстан-2030 «Процветание, безопасность и улучшение благосостояния всех казахстанцев» указывается, что безопасность общества и отдельно каждого ее члена, будет являться прерогативой в проводимой политике государства. В реализации поставленных задач значительное место уголовному судопроизводству [2].

Принятие в 1997 году в Республике Казахстан нового Уголовно-процессуального кодекса [3] не означает, что реформы в данной отрасли право благополучны завершены. На наш взгляд, данное УПК является тем переходным нормативно-правовым документом от тоталитарного к правовому государству.

Бесспорно, что любое своевременно не выявленное, не предупрежденное и нераскрытое преступление вызывает негативное отношение граждан к закону, вызывает социальную напряженность в обществе, подрывает авторитет и доверие к правоохранительным органам.

В условиях формирования национального права стали зримее обозначаться противоречия между категориями и институтами социалистического толка и их современным содержательным наполнением. Прежнее уголовно-процессуальное право, ориентированное на Конституцию СССР, Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, решения коммунистической партии Советского Союза, не может быть воспринята в полном объеме как не отвечающее новой правовой политике [4, С. 54.].

При этом мы не должны полностью отрекаться от рационального, практически целесообразного, что было заложено в праве социалистического периода развития нашей страны. Это должно быть сохранено и интерпретировано применительно к новым общественно-политическим условиям, наполнено новым содержанием и развито.

Вышеуказанный период развития нашего государства характеризируется динамизмом, проявляющимся в любой сфере правовой деятельности, в том числе уголовно-процессуальной.

допустимость доказательство уголовный достоверность

В ходе совершенствования уголовно-процессуального законодательства особое внимание уделяется доказательствам в уголовном процессе. В зависимости от состояния данного института в уголовно-процессуальном законодательстве мы сможем говорить о законности, соблюдения прав и свобод человека и гражданина, уважения достоинства личности в нашем обществе. От результатов реформирования данного института во многом будет зависеть состояние в целом уголовного судопроизводства в республике, которое в конечном итоге должно стать объективным, независимым, обеспечить состязательность сторон и равенство всех перед законом.

Основной целью дипломной работы является изучение положений Конституции Республики Казахстан, других институтов права для установления исходных, объективно обусловленных и основополагающих начал, в соответствии с которыми сформулирована система и содержание доказательств в уголовном процессе, дать анализ действующей нормативно-правовой базы, определяющей ее основные параметры.

Цель исследования предопределила и постановку следующих задач:

изучить правовые и морально-этические основы, в соответствии с которыми формируется уголовный процесс;

обосновать социально-правовую значимость института доказательств в уголовном процессе в современных условиях, наличие объективных политических и социальных предпосылок изменения правовой идеологии уголовного процесса в части доказательств;

на основе действующего законодательства, новых направлений теории и практики уголовного процесса определить основные направления развития такого правового института как доказательства;

сформулировать предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

Объектом исследования является сущность правоотношений возникающих в уголовном процессе.

Предметом настоящего исследования является правовое регулирование уголовного процесса и практика его применения.

Методологическую основу проведенного исследования составила материалистическая диалектика, которая обусловила использование общих и частных методов познания объективной действительности. Специфика объекта предопределила использование: диалектико-логического, исторического, системного, сравнительного и конкретно-социологических методов исследования, анкетный опрос, интервью, контент-анализа.

Нормативную базу исследования составили нормы Конституции Республики Казахстан, уголовное, уголовно-процессуальное и оперативно-розыскное законодательства, В ходе исследования, в рамках дипломной работы, использовался широкий круг литературных источников по проблемам уголовного и уголовно-процессуального права, криминологии, психологии, теории управления, оперативно-розыскной деятельности.

Теоретически значимыми и новыми являются разработанные автором положения о сущности института доказательств в уголовном процессе, ее характеристика, классификация; разработка основных направлений совершенствования и развития в сфере уголовного судопроизводства.

Практическая ценность исследования состоит в том, что сформулированные в дипломной работе положения могут быть использованы при подготовке и проведении занятий по учебной дисциплине «Уголовно-процессуальное право Республики Казахстан», соответствующих спецкурсов.

Указанные обстоятельства, недостаточная разработанность, сложность, многоаспектность данной проблемы, нуждающейся в специальных комплексных исследованиях, обусловили ее как тему дипломной работы.

1. Сущность доказательств в уголовном процессе Республики Казахстан

1.1 Понятие доказательств в уголовном процессе Республики Казахстан, их необходимые свойства

В предисловиях, практически, ко всем исследованиям, посвященным проблеме доказательства в уголовном процессе, указывается на научную и практическую важность разрешения этой проблемы, ибо «понятие доказательства принадлежит к числу основных, исходных в теории доказательств и доказательственном праве» [5, С. 197], не одно исследование не обходится и без указания на многочисленные и разноречивые мнения по этому поводу. Объективная сложность доказательства, многогранность его содержания не могли не вызвать разноречивости мнений, высказанных по этой проблеме; представляется, вполне закономерным что до сих пор нет какой — либо одной общепринятой концепции, которая давала бы удовлетворительное описание всех сторон этого сложного явления.

Ст. 115 «Понятие доказательств» Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан (далее УПК РК) определяет: «1. Доказательствами по уголовному делу являются законно полученные фактические данные, на основе которых в определенном настоящим Кодексом порядке дознаватель, следователь, прокурор, суд устанавливают наличие или отсутствие деяния, предусмотренного Уголовным кодексом Республики Казахстан, совершение или несовершение этого деяния обвиняемым и виновность либо невиновность обвиняемого, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

2. Фактические данные, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела, устанавливаются: показаниями подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля; заключением эксперта; вещественными доказательствами; протоколами процессуальных действий и иными документами" [3].

Исследуя доказательство, большинство специалистов характеризуют его как состоящий из определенных компонентов содержания (сведения или знание), как имеющий некоторые неотъемлемые, имманентно присущие ему свойства (достоверность, относимость и допустимость), как возникающий и развивающийся определенным образом (отраженный в следах преступления и воспринятый субъектом), и как специфически организованный, построенный (состоящий из элементов — формы и содержания). Тем самым доказательство подвергается исследованию со стороны его содержания, свойств (атрибутов), развития (генезиса) и структуры, соответственно, к нему применяются и надлежащие типы исследования — содержательный, атрибутивный, генетический и структурный. В изучении доказательства в науке уголовного процесса разными авторами упор делается на тот или иной тип исследования, не раз применялся и синтез всех названых типов исследования. Нашей задачей ставим исследовать доказательство со стороны его содержания. Задача содержательного анализа заключается в установлении относительно самостоятельных, целостных, повторяющихся единиц содержания — компонентов и их сравнительной характеристики. Целью последней является определение однородности или разнородности содержания, различение его элементарных компонентов и возможности их связи в единое целое — содержание доказательства. Мы осознаем практическую невозможность провести содержательный анализ «в чистом виде». Исследование содержания доказательства неизбежно будет связано с выявлением свойств доказательства, точнее, наоборот, чтобы выявить содержание доказательства необходимо сначала выявить его свойства, т. е. атрибутивный анализ будет необходимый предпосылкой для содержательного анализа.

Несмотря на все многообразие точек зрения о понятии доказательства, их можно свести (систематизировать) к нескольким концепциям. Основой систематизации выступит содержательный тип исследования. С точки зрения содержания, вкладываемого в понятие доказательство, концепции можно условно поделить на те, которые ограничивают содержание только одним однородным компонентом (гомогенные [6, С. 138]), и те, которые вкладывают в содержание доказательства два разнородных компонента (гетерогенные [7, С 130]).

Гомогенные концепции. Гомогенные концепции вкладывают в содержание доказательства только один однородный компонент. Это или информация или факт.

Уголовно-процессуальной науке известны две концепции, определяющие содержание доказательства через факт, при этом последнему дают различное толкование.

1. Одна из этих концепций трактует доказательства как обычные факты реальной действительности [8, С. 100], «какими могут быть любые факты, события, явления, вещи» [9, С. 146], «не зависящие от воли людей» [10, С. 121]. Со временем выявилась несостоятельность этой концепции. Аргументы критиков этой точки зрения основывались на достижениях теории отражения [11, С. 198]. Во — первых, в мышлении процессуальных субъектов существуют не реальные явления, события действительности, а их образы. Во — вторых, процесс формирования доказательств (факты относятся к прошлому) предопределяет опосредованность их установления. В настоящее время, в литературе не встречаются подобные взгляды на доказательство.

2. Другая концепция, определяющая доказательство в уголовном процессе через факт, придает самому термину факт иное толкование. Факт это не реальные явления, вещи, события, а достоверное знание о них — как познанный отрезок действительности. Несмотря на то, что эта концепция позволяла говорить о доказательстве как об образе вещи, явления в мышлении процессуального субъекта, она, также как и предшествующая, была подвергнута критике. Определение доказательства через факт применимо лишь к косвенным доказательствам, где знания об одних обстоятельствах преступления служат доказательствами существования (несуществования) других. В случае с прямыми доказательствами, мы сталкиваемся с отождествлением доказательства с обстоятельствами исследуемого события (предмет доказывания). Кроме того, доказательство — факт раскрывает лишь логическую сторону процесса доказывания. Доказательство — факт, будучи достоверным знанием, выступает в роли аргумента, подтверждающего или опровергающего определенный тезис. Однако логическую сторону процесса доказывания предваряет практическая сторона, выражающаяся в процессуальной деятельности по собиранию доказательств. При получении доказательств следователь, прокурор и суд не могут заранее определить их достоверность, это возможно лишь на основе совокупности доказательств при вынесении итоговых процессуальных решений, поэтому доказательства нельзя характеризовать как достоверные на момент получения, т. е. как факты. Более того, если доказательства это достоверные знания, то нельзя говорить об их проверке и оценке, поскольку эта деятельность теряет всякий смысл. Доказательства — факты объективно достоверны, их незачем проверять и оценивать.

3. «Информационная» концепция. На основе анализа процесса формирования доказательства возникла так называемая информационная [12, С. 80] концепция доказательства. «Доказательство в уголовном процессе — будучи отражением объекта, структурно ничем не отличается от сигнала. Он также как любой сигнал, имеет содержание — фактические данные, т. е. информацию, сведения о фактах, подлежащих установлению по делу» [13, С. 217]. Эта концепция опирается на теорию отражения. Согласно этой теории, преступление, в момент совершения, взаимодействуя с окружающей действительностью, изменяет ее. Изменения запечатлевается в виде материальных (предметы, телесные повреждения, место происшествия) и идеальных (сохранение в памяти людей) следов. «Снятый» следователем, судом, след становится информацией, которая и выступает средством познания обстоятельств преступления, т. е. доказательством. Поскольку возможно искажение информации как в момент отображения в следах, так и в момент восприятия следов, то информация о преступлении может быть достоверной или недостоверной, следовательно, ее можно проверять и оценивать. Минусом этой концепции, является пренебрежение доказательственными фактами как средствами познания. «Доказательствами по уголовному делу нельзя считать доказательственные факты. Они имеют принципиально иную природу, чем доказательства. Доказательствами в уголовном процессе является только информация о фактах, имеющая в своей основе взаимодействие и отражение двух материальных объектов» [14, С. 47]. Таким образом, и эта концепция имеет односторонний характер, она описывает только информационную сторону процесса познания (когда получается информация непосредственно об устанавливаемом факте), полностью пренебрегая логической стороной доказывания. Между тем информационный путь познания не всегда оказывается возможным.

Гетерогенные концепции. К числу этих концепций можно причислить только одну. Она является своего рода компромиссной, объединяющей в содержании доказательства два самостоятельных, целостных, но разнородных компонента — сведения об обстоятельствах преступления и доказательственные факты. «Поскольку логика доказывания необходимо предполагает установление и обоснование доказываемых суждений при помощи других уже доказанных, постольку не только сведения о фактах, но и установленные факты служат средствами познания искомых, еще не установленных» [15, С. 101]. Эта концепция снимает недостатки предшествующих, позволяя познавать обстоятельства преступления логическим и информационным способом. Однако достоинство этой концепции становится одновременно и ее изъяном. В содержание доказательства включаются два разнородных компонента — сведения об обстоятельстве преступления и доказательственный факт. В таких условиях употребление слова доказательство требует всякий раз делать оговорки о терминологии, что конкретно понимается в данном случае — доказательство — сведения или доказательство — факт. Пытаясь объяснить разнородность содержания доказательства (сведения и знание), сторонники этой концепции разбивают процесс доказывания на два уровня или ранга — эмпирический и теоретический. На эмпирическом уровне доказывания осуществляется собирание, проверка и оценка «доказательств — сведений о фактах в целях достоверного установления отдельных обстоятельств, подлежащих доказыванию» [16, С. 35]. Для доказательств — сведений, полученных на эмпирическом уровне, характерно то, что они являются результатом непосредственного контакта с «живой» реальностью в наблюдении или эксперименте. На этом уровне процессуальный субъект получает информацию о событии преступления, выявляет свойства интересующих его объектов или процессов, фиксирует эти свойства в процессуальных актах. Метод наблюдения лежит в основе таких следственных действий как, предъявление для опознания, осмотр, освидетельствование и др. Метод эксперимента лежит в основе следственного эксперимента. Теоретический уровень доказывания, строится с явной направленностью на объяснение явлений, «недоступных чувственных восприятию» [17, С. 110−111]. «Здесь доказывание состоит в оперировании аргументами, доказательственными фактами в целях построения логически обоснованных выводов об искомых фактах, т. е. о предмете доказывания» [18, С. 80].

Все вышеупомянутые концепции опирались на уголовно — процессуальное законодательство, действовавшее во время их возникновения, и, отчасти, возникали как результат его толкования.

Ни один законодательный акт об уголовном судопроизводстве Российской Империи, а потом и Советского Союза, вплоть до принятия Основ 1958 года, не содержал определения доказательства. Статья 16 Основ уголовного судопроизводства, впервые определившая доказательство как фактические данные, дословно была воспроизведена в ст. 69 УПК Каз ССР и других союзных республик. На эту дефинитивную норму ссылались сторонники всех вышеприведенных концепций. Включение в законодательное определение доказательства слова «фактические» служило подтверждением трактовки доказательства как факта для одних, в то время как для других слово «данные» в том же определении свидетельствовало об информационной природе доказательства. УПК РК, в откорректированной редакции, воспроизвел текст ч.1 ст. 69 УПК Каз. ССР. Доказательствами являются не «фактические данные», как прежде, а «любые сведения», на основе которых процессуальными субъектами устанавливается наличие или отсутствие подлежащих доказыванию обстоятельств. Можно утверждать, что законодатель воспринял информационную трактовку доказательств, положив конец дискуссиям по поводу истолкования термина «фактические данные». Однако, сразу же, после принятия УПК Каз. ССР и других союзных республик в литературе стали отмечать, что «термин «фактические данные» значительно более емкий по своей смысловой нагрузке, точнее и глубже отражает смысл термина «доказательство», [19, С. 96] «следовало бы также учитывать значение термина «фактический», который истолковывается как отражающий действительное состояние чего-нибудь, а также как соответствующий фактам» [20, С. 72]. Напомним, что долгое время в уголовно-процессуальной науке именно термин «фактические», являлся основной причиной для критики определения доказательства [21, С. 5]. Замена терминов «фактические данные» на «любые сведения» «означает, что доказательствами являются не только те сведения, достоверность которых уже установлена, а все те сведения, которые собираются, проверяются и оцениваются как в досудебном производстве, так и в суде» [21, С. 6]. Таким образом, даже законодательное определение доказательств как «любых сведений» не прекратило полемики по поводу содержания доказательства. Некоторые авторы по-прежнему отстаивают мнение, что доказательства — это факты, на основе которых процессуальными субъектами устанавливаются наличие или отсутствие обстоятельств из предмета доказывания [22, С. 140−141]. Представляется, что оба термина — и «сведения» и «факт» — характеризуют доказательство применительно лишь к отдельным моментам процесса познания по уголовному делу и не могут по отдельности охватить все содержание доказательства. В процессе собирания, проверки и оценки процессуальный субъект оперирует доказательствами — сведениями. Оценочные суждения процессуального субъекта о свойствах отдельных доказательств в этот момент познания по уголовному делу носит предварительный характер. «Поэтому когда мы говорим о собирании доказательств, их проверке или оценке, то всегда с определенной долей условности, имея в виду потенциальные доказательства» [23, С. 39]. Лишь с получением определенной совокупности доказательств, необходимой для принятия решения, где каждое из находящихся в совокупности доказательств подтверждает юридические свойства других, следователь, прокурор и суд могут дать им окончательную оценку. Только после окончательной оценки доказательства могут выступать в качестве аргументов для построения логически обоснованных выводов о предмете доказывания. Взаимопроверенные доказательства, опираясь на которые суд приходит к достоверным выводам о совершении преступления определенным лицом, являются ничем иным, как фактами, т. е. достоверным знанием.

Принципиальная разнородность компонентов содержания доказательства (сведения и факт) не значит, что их нельзя связать в единое целое — содержание доказательства и дать ему единое и четкое определение, позволяющее отграничить доказательство от других понятий теории доказательств. Категории — сведения и факт могут быть охвачены единым понятием доказательства, а их «непреодолимая разноранговость» — быть вполне преодолимой, если определять доказательства как презюмируемые знания (презумпцию факта), на основе которых процессуальными субъектами устанавливается наличие или отсутствие подлежащих доказыванию обстоятельств. Это определение позволяет характеризовать доказательство применительно ко всему процессу познания по уголовному делу, полностью охватывая содержание доказательства.

Как уже было отмечено, выявление свойств доказательства является необходимой предпосылкой для определения его содержания. Законодатель связывает понятие доказательства с наличием у него обязательных свойств — относимости, достоверности и допустимости. При этом первые два свойства связаны с содержанием доказательства, а свойство допустимости с процессуальной формой доказательства, т. е. со способом получения и формой его фиксации. Если абстрагироваться от процессуальных требований, предъявляемых к форме доказательства, то его содержание обязательно должно быть относимым и достоверным. Достоверность и относимость свидетельствуют о внутренней доброкачественности доказательства, так как устанавливают истинность доказательственной информации, относящейся к обстоятельствам, имеющим значение для уголовного дела. Именно с этими свойствами связана «обосновывающая способность» доказательства, т. е. его способность служить аргументом для построения логически обоснованного (достоверного) вывода о совершении преступления определенном лицом. Получается, что «обосновывающая способность» доказательства производна от «обосновывающей способности» его содержания. Именно для содержания доказательства эта способность является собственной, имманентно (от природы) присущей характеристикой, тогда как для формы доказательства, она является несобственной, приобретенной извне характеристикой. Следовательно, имманентными характеристиками доказательства можно считать только свойства относимости и достоверности. В свою очередь достоверность и относимость доказательства также должны быть установлены или обоснованны. Значением достоверности доказательство может обладать лишь в том случае, если оно истинно, т. е. соответствует действительности, и это соответствие достаточно обоснованно. Свое обоснование достоверность доказательства получает путем его сопоставления с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также в проверке самого источника доказательства (носители доказательственной информации — лица дающие показания, эксперт надлежащей квалификации и т. д.). В отличие от достоверности, установление которой связано с наличием определенной совокупности доказательств, относимость доказательства чаще всего устанавливается сразу, в момент получения доказательства. Однако, всякое доказательство, признанное относимым в момент его получения на каком — то последующем этапе вполне может оказаться неотносимым к делу и быть исключено из материалов уголовного дела.

Определение доказательства как презумпции факта должно быть развито в ряде отношений. Необходимо: во — первых, объяснить, в каком значении здесь употребляется термин презумпция; во — вторых, выявить соотношение субъективной и объективной сторон в установлении достоверности доказательства. Под презумпцией обычно понимают правило, выражающее познанные людьми в результате предшествующего опыта устойчивые, неоднократно наблюдаемые связи фактов, событий, явлений, свойств. «Нечто допускается в качестве презумпции, т. е. признается истинным до того, как оно будет доказано. Если это происходит в связи с реальностью вещей, то мы имеем верное суждение…» [24, С. 469]. Доказательство как презюмируемое знание — это утверждение о наличии одного, нескольких или всех свойств надлежащего доказательства, подтвержденное предшествующим опытом и действующее до момента полного, окончательного установления всех свойств надлежащего доказательства или до момента опровержения этого утверждения. В процессе собирания, проверки и оценки доказательств процессуальным субъектом презюмируется наличие у доказательства относимости и достоверности. Презюмируемый характер оценки доказательства связан с ограниченностью познавательных ресурсов на начальном этапе производства по делу, что не позволяет точно сказать, обладает ли действительно доказательство свойствами относимости и достоверности. После получения законными способами всей совокупности доказательств, где каждое отдельное доказательство подтверждается другими, презюмируемое доказательство окончательно признается относимым и достоверным.

Определение доказательства как презумпции факта, требует пояснения различия между презумпцией и предположением. Хотя эти термины нередко употребляют как синонимичные и их различие относительно, но в определенном плане оно может быть проведено достаточно четко. В предположении не обязательно исходят из того, что предполагаемое должно быть проверено и установлено его действительное истинностное значение, т. е. достоверность или недостоверность. В презумпции, презюмируемое лишь временно допускается как достоверное, и обязательно требует последующей проверки, доказанности достоверности. В самом термине «презумпция факта» заключена установка презюмируемого на его проверку. Презумпция достоверности доказательства в момент его получения выступает условием дальнейшего исследования этого доказательства, которое может привести к достаточному обоснованию его истинности (т.е. к установлению его достоверности). Источником презумпции выступают профессиональные знания и навыки, здравый смысл и жизненный опыт процессуального субъекта. Хотя правоприменители и ученые постоянно стремятся к достижению объективности в уголовном судопроизводстве, объективное и субъективное, знание и вера в нем существенным образом переплетены и нередко взаимно поддерживают друг друга. На основе субъективного опыта и навыков следователем, прокурором и судом формулируется презумпция достоверности доказательства, тем самым частично обосновывается (устанавливается) достоверность доказательства. Опыт и навыки процессуального субъекта, опираясь на которые он формулирует суждение презумпции, является субъективной стороной в установлении (обосновании) достоверности доказательства. Обоснование достоверности доказательства предполагает установление разных ее составляющих. В зависимости от того, что является предметом (составляющее достоверности) суждения презумпции о достоверности доказательства, они различаются по содержанию. Презумпция достоверности доказательства своим предметом может иметь свойства источника доказательственной информации, обстоятельства формирования доказательств, установление логического соответствия или противоречия доказательственной информации, полученной из разных источников.

Презумпции достоверности (или недостоверности) доказательства, имеющие своим предметом свойства источника доказательственной информации, можно разделить на несколько видов:

1) Презумпции неправильного восприятия информации свидетелем или потерпевшим, с последующей неумышленной передачей следователю или суду недостоверных сведений о каких — либо обстоятельствах дела, вследствие наличия дефектов органов восприятия (зрения, слуха) или особенностей психического состояния (аффект, психическое заболевание и т. д.) свидетеля или потерпевшего (воспринимающего). УПК РК предписывает обязательным назначение судебной экспертизы в случае, если возникают сомнение в способности потерпевшего правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, вследствие его психического или физического состояния. В отношении свидетеля это процессуальное действие возможно только с его согласия. Цель этого процессуального действия направлена на подтверждение или опровержение презумпции недостоверности показаний, данных свидетелем или потерпевшим, и в конечном итоге — на установление достоверности или недостоверности этих показаний.

2) Презумпция наличия у допрашиваемого установки на дачу правдивых показаний либо, наоборот, на ложь или утаивание информации, вследствие заинтересованности или незаинтересованности допрашиваемого. Причем заинтересованность выражается не только в стремлении допрашиваемого оградить себя от нежелательных последствий дачи правдивых показаний, но и в желании, к примеру, не опорочить репутацию, сохранить дружественные отношения с лицами, в отношении которых даются эти показания, либо страх перед возможной местью со стороны этих лиц и т. д.

В качестве примеров презумпций достоверности (или недостоверности) доказательства, имеющих своим предметом обстоятельства формирования доказательства, можно привести следующие:

1) Презумпция неправильного восприятия свидетелем или потерпевшим события преступления вследствие неблагоприятных погодных условий указывает на высокую степень вероятности, что свидетель может неумышленно сообщить следователю или суду недостоверные сведения о каких — либо обстоятельствах, имеющих значение для дела. К примеру, о субъекте, совершившем преступление, о конкретном месте и способе совершения преступления и т. д.

2) Презумпция недостоверности заключения эксперта вследствие применения экспертом устаревших или нерекомендованных методик, неполноты проведенного исследования, недостаточности и неправильности представленных эксперту исходных данных для исследования и т. д.

В числе презумпций достоверности (или недостоверности) доказательства, имеющих своим предметом установление логического соответствия или противоречия доказательственной информации, полученной из разных источников, также можно привести несколько видов:

1) Презумпция недостоверности доказательства, которое противоречит всем другим доказательствам, устанавливающим то же обстоятельство преступления;

2) Презумпция достоверности доказательства, которое подтверждается другими доказательствами.

3) Презумпция большей степени достоверности детализированных показаний по сравнению с показаниями, недостаточно детализированными.

Объективная сторона установления достоверности доказательства выражается в подтверждении этой достоверности другими, находящимися в совокупности, доказательствами. В совокупность доказательств может быть включено не любое доказательство, а лишь такое, которое объективно связано с другими доказательствами по уголовному делу.

Все вышесказанное позволяет нам прийти к следующим выводам:

Приобретение знания по уголовному делу может осуществляться информационным и логическим способом, путем непосредственного получения информации об устанавливаемых обстоятельствах преступления или логическим выведением знания из других, ранее установленных обстоятельств.

Доказательство — сведения и доказательство — факт связаны с разными способами получения знания по уголовному делу и не могут по отдельности охватить все содержание доказательства.

Присутствие в содержании доказательства двух самостоятельных, целостных, но разнородных компонентов — сведений об обстоятельствах преступления и доказательственных фактов не позволяет дать единое и четкое определение доказательства, позволяющее отграничить его от других понятий теории доказательств, что создает опасность терминологической путаницы.

Категории — сведения и факт могут быть охвачены единым понятием доказательства, а их «непреодолимая разноранговость» быть вполне преодолимой, если определять доказательства как презюмируемые знания (презумпцию факта), на основе которых процессуальными субъектами устанавливается наличие или отсутствие подлежащих доказыванию обстоятельств. Это определение позволяет характеризовать доказательство применительно ко всему процессу познания по уголовному делу, полностью охватывая содержание доказательства.

«Обосновывающая способность» доказательства, т. е. его способность служить аргументом для построения логически обоснованного (достоверного) вывода о совершении преступления определенном лицом, производна от «обосновывающей способности» его содержания. Именно для содержания доказательства эта способность является собственной, имманентно (от природы) присущей характеристикой, тогда как для формы доказательства, она является несобственной, приобретенной извне характеристикой. Следовательно, имманентными характеристиками доказательства можно считать только свойства относимости и достоверности.

В установлении достоверности доказательства необходимо выделять субъективную и объективную сторону. На основе субъективного опыта и навыков следователем, прокурором и судом формулируется презумпция достоверности доказательства, тем самым частично обосновывается (устанавливается) достоверность доказательства. Опыт и навыки процессуального субъекта, опираясь на которые он формулирует суждение презумпции, является субъективной стороной в установлении (обосновании) достоверности доказательства. Объективная сторона в установлении достоверности доказательства выражается в подтверждении этой достоверности другими, находящимися в совокупности, доказательствами. В совокупность доказательств может быть включено не любое доказательство, а лишь такое, которое объективно связано с другими доказательствами по уголовному делу.

1.2 Допустимость — одно из необходимых свойств доказательства

Конституционные положения о признании человека, его прав и свобод высшей ценностью, об обязанности государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина поставили перед необходимостью закрепить в отраслевом законодательстве дополнительные гарантии и инструменты защиты личности, взглянуть на многие привычные принципы, институты, нормы права в аспекте обеспечения прав и свобод граждан. В результате принцип юридического равенства вылился в принцип равноправия сторон в судопроизводстве, претерпел изменения и принцип законности, фундаментальной основой которого всегда были интересы государства, стоявшего над личностью и обществом. Суть современного понимания законности сводится, прежде всего, к обеспечению и защите прав и свобод граждан государственными органами и должностными лицами, к ограничению власти, которая не вправе выйти за конституционные рамки. Во всех процессуальных кодексах как основная гарантия правосудия и инструмент защиты личности закреплен отвергаемый ранее принцип состязательности. Все большее распространение получают взгляды на уголовный процесс как на систему гарантий прав и свобод личности от произвола органов государственной власти. Уголовный процесс — это уже не элемент механизма репрессий, а государственно-правовой механизм защиты человека, его прав и свобод от преступлений и злоупотреблений властью. Однако оказалось, что привести законодательство в соответствии с Конституцией недостаточно, необходимо преодолеть многие стереотипы, сложившиеся в иной социальной и правовой реальности, отказаться от использования некоторых теоретических понятий, препятствующих эффективному правоприменению, или наполнить их иным содержанием. Одним из таких понятий в уголовно — процессуальной науке является понятие допустимости. «Допустимость — неотъемлемое свойство доказательства» — столь привычный в прошлом постулат уже не является неоспоримым в условиях состязательности и равноправия сторон.

В процессуальной литературе допустимость связывают с одним из элементов структуры доказательства, его формой, поэтому чтобы установить обоснованность дальнейшего использования этого понятия необходимо провести анализ структуры доказательства и определить функции каждого из элементов доказательства в процессе доказывания. Задача этого анализа заключается в определении элементов структуры доказательства и способа их связи между собой. Провести анализ структуры доказательства в изоляции от функций каждого из элементов структуры невозможно, поэтому мы будем обращаться и к функциональному анализу. С точки зрения структуры, все многообразие точек зрения о понятии доказательства путем систематизации можно свести к двум группам концепций: первая выделяет в структуре доказательства один элемент, вторая — два элемента.

1. Одноэлементные концепции. Данная концепция выделяет в структуре доказательства только один элемент — содержание. «Уголовно — судебные доказательства — это фактические данные; источники же таких данных доказательствами не являются» [25, С. 145], роль оснований, на которых «суд, следователь делает определенные выводы, выполняют в процессе доказывания только доказательства — фактические данные. Источники представляют собой то, в чем содержатся доказательства» [26, С. 7]. Как видим, в этой концепции содержание доказательства является единственным элементом структуры доказательства. Именно с этим элементом её авторы связывают «обосновывающую способность» доказательства, т. е. его способность служить аргументом для построения следователем и судом логически обоснованных и достоверных выводов при производстве по уголовному делу. Процессуальная форма (источник) не укладывается в структуру доказательства и не является обязательным его элементом.

2. Двухэлементные концепции выделяют в структуре доказательства содержание (ст. 115) и форму (ст. 119). Различие этих концепций заключается в способе связи элементов структуры доказательства.

Первая из этих таких концепций рассматривает доказательство «как неразрывное единство содержания (фактические данные, т. е. сведения о фактах, подлежащих установлению) и формы (показания, заключения экспертов, вещественные доказательства и документы)» [27, С. 35]. Сторонники этой точки зрения считают, что сведения, предусмотренные ст. 115 УПК РК, могут использоваться по уголовному делу только в том случае, если они облечены в надлежащую процессуальную форму в виде показаний, заключения эксперта, вещественных доказательств и документов — ч.2 ст. 115 УПК РК. Отсутствие необходимой процессуальной формы лишает сведения их доказательственного значения. При этом приводятся следующие аргументы:

в любом явлении, объекте соотношение содержания и формы выражается в их единстве, содержание не существует без формы, а форма есть выражение содержания;

исключение процессуальной формы из понятия доказательства может означать, что доказательством выступает любая информация, хранящаяся в следах преступления, независимо от того. извлечена ли она процессуальными субъектами или нет;

доказательство может отвечать требованию допустимости только в неразрывном единстве содержания и формы.

Можно утверждать, что на данный момент эта концепция поддерживается абсолютным большинством процессуалистов.

Вторая концепция, выделяющая в структуре доказательства два элемента, вошла в научный обиход под названием «двойственной» [28]. Согласно «двойственной» концепции, доказательства — «это, во — первых, те факты, на основе которых устанавливается преступление или его отсутствие… или иные обстоятельства дела…, во — вторых, те предусмотренные законном источники, из которых следствие и суд получают сведения об имеющих значение для дела данных» [29]. Отличительная особенность этой концепции заключается в способе связи элементов доказательства — их содержание и форма рассматриваются как самостоятельные доказательства. Поскольку данная концепция охватывает понятием доказательства не только содержание, но и форму его закрепления (источники), то вполне правомерно предъявлять доказательству требование допустимости. Однако эта концепция признает самостоятельными доказательствами не только те сведения, которые облечены в надлежащую процессуальную форму — показаний, заключения эксперта и т. д., но и сами сведения об обстоятельствах предмета доказывания. В отличие от предшествующей, действующая норма (ст. 115 УПК РК).

Из содержания ряда статей (ст. 119, ст. 120) УПК РК следует, что показаниями подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, эксперта и специалиста являются сведения, сообщенные ими на допросе, проведенном в соответствии с требованиями закона. Если показания подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля, эксперта и специалиста определены как сведения, а изменением части 1 статьи 115 подчеркивается что эти сведения не «устанавливаются» из показаний указанных участников процесса, как прежде, а «допускаются» в качестве таковых, то не значит ли это, что законодатель стремился: во-первых, к отождествлению сведения и их процессуальные форм; а во-вторых, к «двойственному» пониманию доказательств как «любых сведений» и сведений, облеченных в процессуальные формы, перечисленных в части второй ст. 115. Следовательно, требование допустимости может быть предъявлено к доказательствам — любым сведениям (ч.1 ст. 115) и доказательствам — сведениям, облеченным в процессуальную форму (ч.2 ст. 115).

Как известно, термин «допустимость» принят в научный обиход достаточно давно. Не имея, первоначально, правового регламентирования, институт допустимости доказательств исследовался в науке [30, С. 228]. С ним связаны давние дискуссии, участники которых вкладывали в понятие допустимости существенно различные по объему и содержанию смыслы. Одни считали, что под допустимостью надо понимать пригодность источника доказательства служить средством процессуального доказывания [31, 121]. Другие понимали под допустимостью пригодность доказательства с точки зрения законности не только источников, но и методов и приемов получения сведений [32, С. 229]. По мнению третьих, свойство допустимости характеризует доказательство с точки зрения источников, способов получения и закрепления фактических данных управомоченными на то лицами [33, С. 11]. Последняя точка зрения является, наверное, самой распространенной. Нетрудно заметить, что выполнение требований надлежащего субъекта, порядка собирания и закрепления доказательств можно ожидать только от субъектов, действующих на стороне обвинения.

Оставался неопределенным также вопрос о правовой природе института допустимости — считать его наряду с относимостью и достоверностью неотъемлемым свойством доказательства или правовым требованием к деятельности органов расследования по собиранию и фиксации доказательств, невыполнение которого влечет санкцию в виде признания доказательств недопустимыми. Такая же неопределенность была и в содержании оценки доказательства с точки зрения допустимости: является предметом оценки только процедура производства следственного или иного процессуального действия, или оценка распространяется также на обоснованность процессуальных решений о проведении тех действий, в ходе которых были получены доказательства?

УПК РК причислил к недопустимым доказательствам: «1. Фактические данные должны быть признаны недопустимыми в качестве доказательств, если они получены с нарушениями требований настоящего Кодекса, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса или нарушением иных правил уголовного процесса при расследовании или судебном разбирательстве дела повлияли или могли повлиять на достоверность полученных фактических данных, в том числе:

1) с применением пытки, насилия, угроз, обмана, а равно иных незаконных действий;

2) с использованием заблуждения лица, участвующего в уголовном процессе, относительно своих прав и обязанностей, возникшего вследствие неразъяснения, неполного или неправильного ему их разъяснения;

3) в связи с проведением процессуального действия лицом, не имеющим права осуществлять производство по данному уголовному делу;

4) в связи с участием в процессуальном действии лица, подлежащего отводу;

5) с существенным нарушением порядка производства процессуального действия;

6) от неизвестного источника либо от источника, который не может быть установлен в судебном заседании;

7) с применением в ходе доказывания методов, противоречащих современным научным знаниям" [3],. Известность источника показаний выступает гарантией их достоверности, а правило об исключении показаний, источник которых неизвестен, имеет целью обеспечение предоставления суду таких доказательств, источники (носители) которых могут быть исследованы непосредственно. Для оценки достоверности доказательств имеет значение поведение свидетелей, а возможность проверки его показаний путем обращения к первоисточнику позволяет избежать ссылок на показания, которые не могут быть проверены в ходе перекрестного допроса. Требование известности источника в равной степени относится к показаниям свидетелей защиты и свидетелей обвинения. Не трудно заметить, что правило об исключении показаний, источник которых неизвестен, основано на принципиальной неверифицируемости этих показаний, ведущей к неустранимым сомнениям в их достоверности. В этом случае доказательство исключается вследствие порочности его содержания, а не формы. Таким образом, УПК РК не только не снял дискуссионность вопроса о том, что же понимать под допустимостью доказательства, но и в некотором отношении усугубил его, придав допустимости чрезмерно широкий по объему смысл. Более того, новый УПК РК, оживив прежние, вызвал и некоторые новые дискуссии по поводу допустимости.

Признав уголовное судопроизводство состязательным, расширив круг субъектов и допускаемых способов собирания доказательств, законодатель поставил под сомнение многие привычные для отечественных процессуалистов постулаты, к числу которых понятие доказательства и его свойства относятся в первую очередь. Согласно УПК РК, круг субъектов, имеющих право собирания доказательств, не ограничивается только следователем, дознавателем, прокурором и судом; ими признаются все участники уголовного судопроизводства, наделенные законодателем статусом стороны. Для новых субъектов собирания доказательств законом предусмотрены соответствующие способы собирания, используя которые они могут самостоятельно участвовать в формировании совокупности доказательств, необходимой для правильного разрешения дела. Расширение круга субъектов и допускаемых способов собирания доказательств не могло не поколебать устоявшегося подхода к допустимости, как к неотъемлемому свойству доказательства. Взгляд на допустимость как на обязательное свойство доказательства был закономерным для советского уголовного процесса, где основная масса доказательств формировалось на предварительном расследовании и исключительно органами расследования, а судебных стадиях исключительно судом. Поскольку знание о событии преступления (доказательство) в уголовном процессе было результатом, продуктом познавательной деятельности исключительно органов расследования и суда, то на него обычно переносились определенные характеристики последней. Допустимость, будучи характеристикой процессуальной деятельности органов расследования и суда по собиранию доказательств, выражающая законность ее осуществления, стала рассматриваться как неотъемлемая характеристика самого доказательства. Утрата органами расследования и судом исключительной прерогативы по собиранию доказательств закономерно должна была вызвать изменение представления о допустимости доказательства. Однако три года действия нового закона показали, что практики и значительная часть теоретиков все ещё привержены традиционному представлению о доказательстве, отождествляющему его с допустимым доказательством. В результате сторона защиты исключена из участия в создании доказательственной базы, а представленным ею сведениям отказано в доказательственном значении. Приверженцы традиционного (точнее старого, сложившегося в период действия советского УПК) подхода к доказательству, как к результату процессуальной деятельности органов расследования и суда, настаивают на том, что защитник собирает не доказательства, а предметы, документы и сведения, которые еще нуждаются в «акте закрепления доказательств» со стороны органов расследования [34, С. 8]. По их мнению, не имеющие процессуальной формы сведения, доказательствами не признаются. Отраженные в субъективной (сознание людей) и объективной (предметы и т. п.) реальности, сведения о преступлении, если они обнаружены и извлечены защитником, это еще не доказательства. Для того, чтобы эти сведения стали доказательствами необходимо их «ввести» в уголовной процесс, а это возможно лишь в результате целенаправленной уголовно-процессуальной деятельности органов расследования и суда путем производства следственных и процессуальных действий. Сведения, собранные в результате деятельности защитника путем

а) получения предметов, документов и иных сведений,

б) опроса лиц с их согласия,

в) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, местного самоуправления, общественных объединений и организаций,

г) получения заключения специалиста по поставленным перед ним вопросам, могут послужить лишь основой для формирования доказательств в уголовном процессе.

С этой целью дознаватель, следователь и прокурор вызовет и допросит уже опрошенное защитником лицо, которое уже в качестве свидетеля в установленном законном порядке сообщит органу расследования сведения об обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, а орган расследования зафиксирует эти сведения в протоколе допроса и придаст им статус показаний свидетеля. Точно также, чтобы переместить в материалы уголовного дела предметы и документы, полученные защитником, необходимо совершить определенные действия и придать им определенную форму. Однако полученные и зафиксированные органом расследования в установленном законом порядке показания свидетеля, предметы и документы, по сути, остаются прежними, теми, что представлены защитником. Так есть ли смысл в действиях органа расследования по так называемому формированию доказательств? Вряд ли можно найти иной смысл в манипулировании следователем сведениями защиты, кроме как в самом манипулировании.

Не трудно увидеть, что именно процессуальная форма, в которую должны быть облечены доказательства, служит основанием для разделения сведений, признаваемых и не признаваемых доказательствами, а под процессуальной формы доказательства, по сути, скрывается процессуальная форма их собирания органом расследования. Формой доказательства становится уже не просто показания свидетеля, заключение эксперта и вещественное доказательство, а весь процесс получения сведений, то есть сами следственные и иные процессуальные действия органа расследования. Таким образом, отождествление формы доказательства с процессуальной формой собирания и закрепления доказательств имеет своим следствием включение процедуры следственного действия (являющегося, как известно, основным способом собирания доказательств) в понятие доказательства. Отсюда получается, что характеристика одного из возможных способов поступления доказательств в уголовный процесс, то есть процессуальной деятельности органов расследования, стала обязательным признаком самого доказательства, а соответственно, любое иное доказательство (то есть поступившее в результате деятельности неофициальных участников процесса), рассматриваемое через призму понимаемой таким образом допустимости, доказательством не признается.

Освободившись от принудительной силы традиции, от инерции мышления, легко увидеть, что противопоставление допустимых доказательств органов расследования и недопустимых доказательств стороны защиты, основывается, в сущности, на том единственном обстоятельстве, что первые собраны органами расследования, а вторые — нет. Противопоставление доказательств защиты и доказательств обвинения проводится не столько по отношению этих доказательств (познавательных образов) к объекту действительности, сколько по особенностям способа формирования и поступления этих доказательств в уголовное судопроизводство. «Акт закрепления» предметов и документов, собранных защитником, в виде решения органа расследования приобщить предмет и документ к делу ровным счетом ничего не прибавляет к содержанию той информации, которая в предмете или документе содержится, и никак не влияет на оценку достоверности этой информации.

Провозгласив состязательность судопроизводства гарантией правосудия по уголовным делам, а гарантией состязательности — равенство сторон, в том числе в собирании и представлении суду доказательств, законодатель, на наш взгляд, исходил из заведомой допустимости доказательств, представленных стороной защиты. В развитие этих положений за защитником было закреплено право на собирание доказательств, предусмотрены способы их собирания, право на представление суду доказательств. Предъявление сведениям защиты требования допустимости в его традиционном представлении по существу означает отмену права защитника на собирание доказательств либо отказ от его признания, возврат к тем положениям, что широко имели место в прошлом (обвинительный уклон, отрицание принципа состязательности, как следствие игнорирования равноправия сторон в судебном процессе, и т. д.). Предъявление защитнику требований об исполнении определенных обязанностей по фиксации доказательств в надлежащей процессуальной форме должно сопровождаться наделением его соответствующими процессуальными полномочиями, могущими обеспечить ему выполнение возложенных обязанностей. Представляется очевидным, что подход к оценке соответствия предписаниям закона процесса собирания доказательств официальными государственными органами и неофициальными участниками процессуальной деятельности не может быть одинаковым. Требование соблюдать уголовно-процессуальный закон адресовано лишь дознавателю, следователю, прокурору и суду, действия и решения которых должны быть законными и обоснованными. Деятельность стороны защиты, а равно других неофициальных участников процесса по собиранию доказательств не подчинена правовой регламентации, в связи с чем на них не распространяется требование соблюдения каких-либо процессуальных норм и правил. Закрепленное законом, право защитника собирать доказательства является только полумерой, для реальной реализации защитником своего права необходимо отказаться от стереотипов, сложившихся в советские времена, преодолеть взгляд на доказательства защиты как доказательства заведомо недостоверные, «подтасованные» в интересах подзащитного. Иначе требование допустимости, первоначально сформулированное с целью оградить права и свободы частных лиц от неправомерных действий органов расследования при собирании доказательств, превращается в свою противоположность, в такой институт уголовного процесса, который как раз препятствует должной реализации права обвиняемого на защиту своих интересов. Представляется что, правовая природа института допустимости, его предназначение состоит в том, чтобы служить не критерием доказательства, а требованием к соблюдению установленного законом порядка собирания и фиксации доказательств органами, осуществляющими уголовное преследование.

В литературе активно обсуждается вопрос о том, симметричны ли для сторон обвинения и защиты последствия процессуального нарушения, допущенного органами уголовного расследования при собирании доказательств. В науке [35, С107] было высказано мнение, что доказательства, полученные органами уголовного преследования с нарушением закона, не могут быть использованы для доказывания только виновности обвиняемого, если же эти доказательства свидетельствуют в пользу обвиняемого, то они остаются допустимыми и могут быть использованы защитником. Однако значительная часть ученых считают [36, С. 83], что «для сторон обвинения и защиты в равной мере действуют требования к допустимости доказательств при их представлении и оценке» [37, 9−10]. Из сопоставления статей 115−123 УПК РК явно вытекает, что доказательства, полученные с нарушением закона, не могут быть использованы для обоснования любого из обстоятельств дела, независимо от их обвинительного или оправдательного содержания. Однако если рассматривать исключение доказательств как санкцию за нарушение закона, допущенное органами уголовного преследования, то непонятно почему она должна ложиться на сторону защиты, которая не допускала нарушения. Еще более не странно выглядит ситуация, при которой последствия незаконно произведенного процессуального действия, в ходе которого было получено объективно оправдательное доказательство, своим принудительным воздействием направлено на обвиняемого. Например, в ходе незаконного обыска или выемки в жилище обвиняемого или незаконного прослушивания его телефона получена информация, объективно свидетельствующая о невиновности обвиняемого, но суд признает эту информацию недопустимой вследствие незаконности самого процессуального действия. Получается, что незаконным следственным действием сначала нарушаются права и свободы обвиняемого, а затем результаты этого следственного действия, хотя бы и свидетельствующие о невиновности обвиняемого, признаются недопустимыми вследствие нарушения опять-таки его прав. Полагаем что, санкция в виде признания доказательств недопустимыми за нарушения, допущенные органами уголовного преследования при собирании доказательств, должна распространяться только на обвинительные доказательства. Иное означало бы возложение на сторону защиты в лице обвиняемого ответственности за нарушение закона стороной обвинения, что, во-первых, несправедливо, во-вторых, создает опасность умышленного совершения органом расследования процессуальных нарушений в целях опорочить получаемое им доказательство, в — третьих, нарушает известное правило о толковании всех сомнений в пользу обвиняемого.

Проблема допустимости доказательств имеет еще один аспект. Этим институтом злоупотребляют не только органы расследования, но и защитники. Закон, связывая исключение доказательства с нарушением требований Кодекса, не дает внятного указания, в чем должны выражаться отступления от требований закона. Неопределенность позиции законодателя в этом вопросе, а также излишняя категоричность статьи 116 УПК РК породили мнение, что недопустимость является безусловным следствием любого нарушения закона при собирании доказательств [38, С. 85−86]. В результате, в один ряд поставлены незначительные отступления от безукоризненного соблюдения процедуры получения и фиксации доказательств, которые легко могут быть нейтрализованы или даже устранены, и грубые, серьезные нарушения закона при собирании доказательств, сопряженные с ущемлением конституционных прав и свобод граждан.

В УПК РК просматривается нарушения закона при производстве следственных действий, влекущие к признанию результатов этих следственных действий недопустимыми. В случае признания такого следственного действия незаконным, все его результаты признаются безусловно недопустимыми. Признание доказательств недопустимыми вследствие нарушения прав и свобод исключает возможность дальнейшего пересмотра процессуального статуса этих доказательств (т.е. возможность признания исключенного доказательства допустимым). Отступления от установленной законом процедуры извлечения и процессуального оформления доказательств могут породить обоснованные сомнения в их достоверности, в силу чего использование таких доказательств не допускается. Однако не все нарушения правил процедуры извлечения и процессуального оформления доказательств однозначно влекут их недостоверность или неустранимые сомнения в их достоверности, что обусловлено неоднородностью самих нарушенных правил. Одни правила этой процедуры направлены в первую очередь на обеспечение достоверности собираемой информации, другие, прежде всего, гарантируют права и свободы соответствующего участника процесса, ограждая их от нарушений. Решение вопроса об исключении полученных с нарушениями закона доказательств или о возможности их дальнейшего использования для доказывания тех или иных обстоятельств должно приниматься с учетом нарушенного правила. К примеру, правило об участии понятых в ряде следственных действий (осмотр, эксгумация, обыск, выемка и др.), связанных со зрительным восприятием информации, является гарантией достоверности воспринятой и зафиксированной следователем информации. Отсутствие понятых при проведении осмотра, обыска и т. д. вызовет неустранимые сомнения в достоверности результатов этих следственных действий. Правила об участии адвоката при производстве обыска в жилище лица, допроса свидетеля призваны, в первую очередь, гарантировать права этих лиц. Если нарушено правило, призванное гарантировать достоверность полученного доказательства, и не имеется возможности устранить возникшее сомнение в его достоверности, то доказательство исключается.

Проведенное исследование позволяет нам сделать следующие выводы по рассматриваемому вопросу:

Выведенная за понятие доказательства процессуальная форма получения сведений, ведет к утрате понятием допустимость доказательства первоначального смысла. Правовая природа института допустимости, его предназначение служить не свойством самого доказательства, а требованием к соблюдению установленного законом порядка собирания и фиксации доказательств органами расследования.

Поскольку процедура извлечения и фиксации доказательств выступает гарантией их достоверности, её нарушение способно оказать влияние на оценку достоверности доказательства.

Доказательство, достоверность которого вызывает неустранимые сомнения, в том числе и по причине допущенных нарушений процедуры производства следственных и иных процессуальных действий, не может быть положено в основу обвинения и использоваться для доказывания связанных с обвинением обстоятельств.

Санкция признания доказательств недопустимыми за нарушения, допущенные органами расследования, не распространяется на доказательства, опровергающие обвинение или иным образом улучшающие положение обвиняемого.

2. Критерии достоверности доказательств в уголовном процессе Республики Казахстан

2.1 Понятие и сущность источников доказательств в уголовном процессе

В настоящее время в теории уголовного процесса существуют различные, порой противоречивые, трактовки понятия «источники доказательств». Такое положение дел является следствием недостаточно ясного раскрытия содержания и структуры исследуемого понятия, что закономерно повлекло за собой отсутствие в уголовном процессе единого определения источников судебных доказательств. Для полноты научного анализа необходимо тщательно исследовать ныне существующие в уголовном процессе трактовки исследуемого понятия.

М.С. Строгович — автор учебника «Курс советского уголовного процесса» — указывает, что конструктивным элементом понятия доказательства являются источники сведений о фактах и ограничивается условием, что эти источники должны быть облечены в определенную процессуальную форму [39, С. 147]. Настоящее утверждение действительно является полезным в изучении данной проблемы, однако, автор не ставит вопрос о допустимости судебных доказательств, что, соответственно, вызывает сомнение в доброкачественности получаемых фактических данных, как одного из основных конструктивных элементов сущности источника доказательства.

Кроме того, при трактовке понятия источников доказательств нельзя исходить из тезиса о том, что эти источники представляют собой сведения о фактах. Иначе не только неизбежно происходит смещение источника с самими доказательствами, но и теряется основа для отграничения друг от друга различных источников доказательства, перечисленных в ч.1 ст. 115 УПК РК.

Несколько иное мнение у авторов учебника «Советский уголовный процесс» под редакцией В. П. Божьева: «источники доказательств» — это определенные носители доказательственной информации, т. е. сведений о фактах, подлежащих установлению и доказывайте по уголовному делу" [40, С. 93]. По смыслу данного определения источником доказательств являются подозреваемый, обвиняемый, свидетель, потерпевший, предметы и объекты материального мира. Однако, вышеуказанные участники уголовного процесса, предметы и объекты материального мира являются носителями фактической информации, но никак не источником доказательств. Носители фактических данных — это один из основных конструктивных элементов содержания источника доказательств, поэтому в единственном числе носители необходимой информации не могут дать законченное определение исследуемого понятия. Сведения, имеющие значение для дела, могут быть признаны источником доказательств только после того, как они будут, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, закреплены и опосредованы в предусмотренную законом процессуальную форму (показания свидетеля, закрепленные в протоколе его допроса). Так, например, обнаруженный при осмотре места происшествия нож с имеющимися на нем следами бурого вещества, похожего на кровь, первоначально, при его обнаружении, является предметом, возможно имеющим отношение к делу. Вещественным доказательством он будет признан только приложенный к материалам уголовного дела, как орудие совершения преступления, после его осмотра в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и получения заключения экспертизы. Из приведенного примера следует, что нож первоначально является носителем необходимой информации по делу, а источником доказательств становится после производства ряда следственных и процессуальных действий, направленных на фиксацию и закрепление фактических данных, получаемых от носителя этой информации.

Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что носитель фактических данных является, как это было сказано выше, одним из основных элементов содержания любого вида источника доказательств, предусмотренного законом, однако определение понятия «источники доказательств», как носителей фактических данных, недостаточно ясно раскрывает содержание и природу исследуемого понятия.

В учебнике «Уголовный процесс Каз. ССР» под редакцией А. М. Мамутова и Ю. Д. Лившица также делается трактовка понятия «источники доказательств», согласно которой под исследуемым понятием понимаются установленные процессуальным законом средства, из которых могут быть получены сведения об обстоятельствах дела, рассматриваемые как доказательства [41, 87]. Если придерживаться этой трактовки, то мы вновь встречаемся с проблемой деления различных источников на виды, как это предусмотрел законодатель, т.к. по сути, практически все виды источников являются средствами процессуального доказывания. Кроме того, авторы учебника не раскрывают содержание указанных ими процессуальных средств, в связи, с чем данное определение также является спорным.

Продолжая исследование понятия «источники доказательств», мы должны обязательно обратить внимание на её современную трактовку. Так, например, в учебнике — «Уголовный процесс», вышедшем в свет в 1995 году под общей редакцией П. А. Лупинской, дается определение, согласно которому источниками доказательств являются подозреваемый, обвиняемый, свидетель, потерпевший, предметы и др. объекты материального мира, из которых могут быть получены фактические данные, имеющие значение для дела [42, С. 162]. Настоящее определение совпадает с мнением авторов учебника «уголовный процесс» под редакцией В. П. Божьева, которые утверждают что источником доказательств являются носители доказательственной информации. По данному доводу в лекции упоминалось, что носитель фактических данных, признаваемых доказательствами, это лишь один из элементов содержания любого вида источников доказательств и, взятый в отдельности, он не может предопределять его общее понятие. В действительности вид и наименование носителя фактической информации взаимосвязаны с наименованием конкретного вида источников доказательств.

В рассмотренных трактовках прослеживается закономерность, что их авторы краеугольным камнем своего определения выбирают тот или иной основной элемент, который характеризует содержание источника доказательств. Так, одни авторы утверждают, что это носители сведений о фактах, другие — что это сведения о фактах, признаваемые доказательствами, третьи рассматривают их как процессуальные средства получения и передачи доказательственной информации. Профессор Ф. Н. Фаткулин пишет: «Источники доказательств — это процессуальная форма, посредством которой соответствующие фактические данные, признаваемые доказательствами, вступают в сферу процессуального доказывания и носитель этой фактической информации» [43, С. 76].

Таким образом, основываясь на трудах ученых-процессуалистов и научном анализе существующих трактовок определения источников доказательств, представляется логичным сделать некоторые выводы о содержании источников доказательств для того, чтобы выработать, единое определение исследуемого понятия.

Как видно из приведенных учений об источниках доказательств основными элементами их определения являются:

носитель сведений имеющих значение для дела;

наличие самих фактических данных, признаваемых доказательствами;

процессуальная форма, в которую опосредованы фактические данные, имеющие значение для дела.

К каждому указанному конструктивному элементу, исходя из его специфики, закон предъявляет ряд требований об относимости, допустимости как обязательного условия их существования.

Оптимальным вариантом трактовки исследуемого понятия может быть такое определение, в котором нашла бы отражение взаимосвязь основных элементов содержания источника доказательств.

С учетом особенностей рассмотренных трактовок исследуемое понятие «источники доказательств» целесообразно изложить в следующей редакции:

источники доказательств — это средства процессуального доказывания, с помощью которых устанавливаются обстоятельства, подлежащие доказывайте по уголовному делу, характеризующиеся совокупностью сведений о фактах, признаваемых доказательствами, спецификой их носителя, облеченные в предусмотренную законом процессуальную форму.

В каждом виде источников доказательств реально существует носитель сведений о фактах, признаваемых доказательствами. Ими могут быть физические лица, которые в связи с обстоятельствами дела стали теми или иными участниками уголовного процесса или различные предметы и объекты материального мира, сохранившие на себе какие-либо относящиеся к делу следы, содержащие в себе сведения о фактах, признаваемых доказательствами по уголовному делу.

Для определения вида источника доказательств очень важно установить кто или что (лицо, предмет, субстрат) является носителем фактической информации, используемой в процессуальном доказывании.

Так, если носителем доказательственной информации является физическое лицо (свидетель, подозреваемый, потерпевший, обвиняемый, эксперт), то известные ему сведения будут признаны доказательством после их опосредования в требуемую, в зависимости от процессуального положения данного лица, форму в виде показания либо акта экспертизы, при этом необходимо учитывать индивидуальные свойства этого носителя информации.

Закон ограничивает круг возможных свидетелей. Ст. 82 УПК РК определяет категории лиц, которые не могут быть допрошены в качестве свидетеля в связи с определенными в законе недостатками физической информации. Некоторые носители фактической информации (близкие родственники обвиняемого, священнослужитель в отношении исповедуемого), могут быть допрошены в качестве свидетеля с их личного на это согласия. В Конституции Республики Казахстан, в п. 7 ст. 77 говорится: «Никто не обязан давать показания против самого себя, супруга (супруги) и близких родственников, круг которых определяется законом. Священнослужители не обязаны свидетельствовать против доверившихся им на исповеди» [1].

Говоря о предметах и объектах материального мира, мы имеем в виду орудия совершения преступления, предметы, на которых остались следы совершенного преступления, предметы — объекты преступного посягательства, технические средства, на которых запечатлены действия преступника (видеозапись, сделанная скрытой камерой в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий) и т. д.

К предметам и объектам материального мира, как к носителям фактической информации, уголовно-процессуальный закон также предъявляет ряд требований об относимости и допустимости, т. е. возможности быть носителем фактических данных. Носитель фактической информации должен быть причинно взаимосвязан с расследуемым преступлением и по своему качественному состоянию должен быть пригоден. Например, в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий производилась видеозапись на пленку, которая использовалась неоднократно и из-за чего пришла в непригодное состояние. Соответственно, полученные сведения в виде изображений на этой пленке не могут быть признаны доказательствами из-за непригодности её носителя.

Носитель фактической информации вовлекается в сферу процессуального доказывания благодаря сведениям о фактах, имеющих отношение к делу, которые являются центральным связующим звеном между носителем этой информации и процессуальной формой, в которую эти сведения опосредованы. Сведения о фактах, признаваемые доказательствами, являются основным элементом содержания каждого вида предусмотренного законом источника доказательства. Изучение условий их существования имеет важное значение в теории и практике уголовного процесса.

Уголовно-процессуальный закон требует, чтобы признаваемые доказательствами фактические данные, содержащиеся в каждом виде источника доказательства, строго соответствовали условиям относимости, достоверности, допустимости. Это говорит о том, что фактические данные, обладаемые тем или иным носителем, должны быть причинно взаимосвязаны с тем или иным преступлением. Кроме того, должна быть реальная возможность проверить эти сведения, источник этих сведений должен быть известен. В ходе производства по уголовному делу сведения, имеющие значение для дела, должны быть получены законным способом из предусмотренных законом источником доказательств.

В пункте 9 ст. 77 Конституции Республики Казахстан установлено; «Не имеют юридической силы доказательства, полученные незаконным способом». Из этого следует, что при производстве того или иного следственного действия, направленного на получение фактических данных, имеющих значение для дела, категорически запрещается применение насилия, угрозы и других действий, унижающих честь и достоинство человека. Необходимо строго соблюдать требования уголовно-процессуального закона о порядке получения фактических данных, признаваемых доказательствами, и фиксации их в соответствующем процессуальном документе.

Рассмотренные выше взаимосвязанные между собой конструктивные элементы содержания источников доказательств организуются в соответствующий вид источника только после их опосредования в предусмотренную законом ту или иную процессуальную форму. Например, в уголовном процессе нет процессуального документа, который именовался бы «показания свидетеля». Последнее является процессуальной формой в которой содержатся фактические данные, признаваемые доказательствами.

Именно при помощи процессуальной формы фактические данные, признаваемые доказательствами их носитель вовлекаются в сферу доказывания. Процессуальная форма это следствие закрепления фактических данных в предусмотренном законом процессуальном документе (протокол допроса свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, акт экспертизы, постановление о признании предмета вещественным доказательством и о приобщении его к материалам уголовного дела и т. д.).

Взаимообусловленность и тесная взаимосвязь рассмотренных основных элементов, составляют сущность источников доказательства.

Источники доказательства имеют важнейшее практическое значение, их перечень строго ограничен законом. Это говорит о том, что сведения, имеющие значение для дела, признаваемые доказательствами, могут быть извлечены, получены только из тех источников, которые предусмотрены в законе, а сведения об обстоятельствах дела полученные из других, не предусмотренных в законе источников, не имеют доказательственного значения и не могут добыть допустимыми к их использованию в процессе доказывания, т. е. не имеют юридической силы.

Именно из этих источников, в ходе дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства, устанавливаются обстоятельства совершенного преступления:

лицо, совершившее общественно опасное деяние;

степень виновности этого лица (форма вины);

размер ущерба, причиненного преступлением;

отягчающие и смягчающие обстоятельства;

причины и условия, способствовавшие совершению преступления;

другие обстоятельства, имеющие значения для дела.

Источники доказательств имеют непосредственное процессуальное значение, они предназначены для осуществления процессуального доказывания, будучи опосредованными в определенную законом процессуальную форму.

На практике конкретный вид источника доказательства может служить основанием для возбуждения уголовного дела. Например, для возбуждения уголовного дела по признакам ст. 263 УК РК необходимо получить заключение эксперта о том, что представленное ему на экспертизу вещество растительного происхождения является наркотическим.

В отдельных случаях доказательства, интересующие органы расследования, могут быть получены из конкретного вида источника.

Так, на основании ст. 241 УПК для установления причины смерти, определения характера и тяжести телесных повреждений или психического состояния обвиняемого, свидетеля, потерпевшего, когда у лица, ведущего дознание, следователя или суда возникает сомнение в психической полноценности этих лиц, должна быть назначена экспертиза, и в качестве источника получения доказательств об указанных обстоятельствах может быть использовано лишь заключение эксперта.

Принимая во внимание вышеизложенное ценность средств процессуального доказывания (источников доказательств), необходимо сделать вывод, что именно на основе и посредством, указанных в законе источников судебных доказательств, решаются задачи уголовного судопроизводства и в целом отправления правосудия по уголовным делам.

2.2 Виды источников доказательств в уголовном процессе

Источники получения фактических данных (сведений об интересующих следствие и суд обстоятельствах) делятся на следующие виды:

показания свидетеля;

показания потерпевшего;

показания подозреваемого;

показания обвиняемого;

заключение эксперта;

вещественные доказательства;

протоколы следственных и судебных действий;

кинофотоматериалы;

видео-аудиозапись;

иные документы;

материалы, полученные в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий.

Перечень этих видов источников доказательств установлен законом (ч.2 ст. 115 УПК РК) и является исчерпывающим. Фактические данные, полученные из иных, не предусмотренных законом, источников не имеют доказательственного значения, они не допустимы.

Показания свидетеля.

Показания свидетеля-это сообщение лицом известных ему сведений об обстоятельствах, подлежащих установлению по уголовному делу, сделанное во время допроса в качестве свидетеля в установленном законом порядке. Свидетельские показания являются самым распространенным видом доказательства.

Закон определяет круг лиц, которые не могут допрашиваться в качестве свидетеля. К ним относятся:

1. Защитник обвиняемого — об обстоятельствах дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника и оказанием другой юридической помощи.

2. Лицо, которое в силу своих физических или психических недостатков не способно правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания.

3. Адвокат, представитель профессионального союза и другой общественной организации — об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением обязанности представителя.

4. Священнослужитель — о сведениях, получаемых им на исповеди, если он не выразил желание быть допрошенным в качестве свидетеля.

5. Супруг или близкие родственники обвиняемого (подозреваемого), если они не выразили желание быть допрошенными в качестве свидетеля.

Гражданин становится свидетелем в силу случайного стечения обстоятельств, но роль его в уголовном судопроизводстве весьма важна, так как свидетель незаменим. Только он располагает полученной им лично информацией, необходимой для выяснения обстоятельств дела, поэтому в тех случаях, когда возникает возможность участия гражданина в деле в качестве свидетеля и в какой-либо иной процессуальной роли, закон отдает предпочтение первому. Если кто-либо лично располагает сведениями об обстоятельствах дела, то он не может быть по этому делу судьей, прокурором, следователем, лицом, производящим дознание, секретарем судебного заседания, переводчиком, экспертом, специалистом.

Процессуальное положение свидетеля определено законом в интересах получения добросовестных показаний и охраны прав свидетеля как гражданина.

Свидетель обязан:

1. Явиться по вызову лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда. При неявке без уважительных причин свидетель может быть подвергнут приводу. Если неявка служит способом уклонения отдачи показаний, то возможно привлечение к уголовной ответственности.

2. Дать правдивые показания, сообщить все известные ему сведения об обстоятельствах дела. Дача заведомо ложных показаний представляет собой, преступление против правосудия.

3. Не разглашать данные предварительного следствия и дознания без разрешения прокурора, следователя, лица, проводившего дознание.

Свидетель может быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу, в том числе о личности обвиняемого, потерпевшего и о своих взаимоотношениях с ними.

Свидетель допрашивается только о том, о чем он лично осведомлен. Это не исключает его обязанности правдиво изложить сведения, ставшие известными ему от других лиц, которых может указать. Но, в соответствии со ст. 116 УПК РК, не могут служить доказательствами фактические данные, сообщаемые свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности. Предположения, догадки свидетеля по поводу тех или иных обстоятельств дела. Возможного развития событий и т. п. доказательствами не являются. Если же свидетель отказывается отвечать на вопросы, изобличающие его самого в совершении преступления или же дает ложные показания по поводу собственных действий, то он не может быть привлечен к уголовной ответственности. Статья 77 Конституции Республики Казахстан установила, что никто не обязан свидетельствовать против самого себя.

Свидетель имеет право:

1. Свободно, без принуждения, дать показания по делу. Принуждение свидетеля к даче показаний путем применения угроз или иных незаконных действий является преступлением (ст. 347 УК РК).

2. Подавать жалобы на действия лица, производящего дознание, органа дознания, следователя прокурору (ст. 108 УПК РК).

3. Давать показания на родном языке и пользоваться услугами переводчика (ст. 21 УПК РК).

4. Знакомиться с протоколом допроса и требовать дополнения протокола и внесения в него поправок, а также написать свои показания после допроса собственноручно (ст. 218 УПК РК)

5. На возмещение расходов, понесенных в связи с участием в деле (ст. 1 УПК РК).

Закон (ст. 352 УК РК) устанавливает уголовную ответственность за понуждение свидетеля к даче ложных показаний путем угрозы ему или его близким, а также за подкуп свидетеля.

При проверке и оценке показаний свидетеля необходимо иметь в виду ряд обстоятельств, которые могут сказаться на достоверности фактических данных, получаемых из этого вида источника доказательств:

1. Обстоятельства, влияющие на правдивость, добросовестность свидетеля.

2. Обстоятельства, вызывающие ошибки в показаниях добросовестного свидетеля.

1.1. Личная заинтересованность в осуждении или оправдании определенного лица, стремление переложить на обвиняемого свою собственную вину, скрыть собственные незаконные действия, способствовавшие совершению преступления. Ложные показания свидетеля могут быть вызваны воздействием со стороны обвиняемого, потерпевшего или близких к ним лиц.

1.2. Ошибки в показаниях добросовестных свидетелей могут возникнуть при восприятии свидетелем фактов, о которых он сообщает, при их запоминании, а также и в процессе дачи свидетелем показаний.

Оценку свидетельских показаний необходимо производить с учетом особенностей этого вида источника доказательств.

Показания потерпевшего.

Показания потерпевшего — это сообщение гражданином, которому преступлением причинен вред, известных ему сведений об обстоятельствах, подлежащих установлению по делу, по которому он признан потерпевшим, сделанное во время допроса в установленном законом порядке.

Показания потерпевшего имеют много общего с показаниями свидетеля. Вместе с тем, показания потерпевшего отличаются от показаний свидетеля по субъекту, предмету и значению показаний. Ст. 157 УПК определяет обязанности и ответственность свидетеля. Однако, в отличие от свидетеля, потерпевший является участником уголовного процесса, наделенным правами, позволяющими ему активно отстаивать свои интересы. Непосредственно для доказывания имеют значение права потерпевшего давать показания по делу, представлять доказательства, знакомиться со всеми материалами с момента окончания предварительного следствия, участвовать в судебном разбирательстве.

Потерпевший не только обязан, но и вправе давать показания по делу, из чего следует, что следователь или суд обязаны допросить его, выслушать его показания в тех случаях, когда он об этом ходатайствует.

Потерпевший, как правило, заинтересован в исходе дела, что во многих случаях не может не повлиять на объективность его показаний. Мнение потерпевшего по поводу других доказательств, выдвигаемые им версии должны фиксироваться в материалах дела и проверяться.

В показаниях потерпевшего могут содержаться ошибки, аналогичные ошибкам в показаниях добросовестного свидетеля, обусловленные как субъективными свойствами потерпевшего, так и обстоятельствами восприятия, запоминания и воспроизведения, имеющих значение для дела обстоятельств. В то же время этот вид источника доказательств во многих случаях содержит незаменимую и ценную информацию о преступлении и преступнике, способствующего установлению истины по делу. Оценка показаний потерпевшего производится в соответствии с требованиями ст. 128 УПК с учетом тех особенностей, которые относятся к этому источнику доказательств.

Показания обвиняемого.

Показания обвиняемого — это сообщение лицом, привлеченным в качестве обвиняемого, сведений по поводу предъявленного ему обвинения, иных известных ему обстоятельств по делу и имеющихся в деле доказательств, сделанное во время допроса в установленном законом порядке.

Особенность показаний обвиняемого состоит в том, что в качестве его субъекта (носителя фактической информации) выступает сам обвиняемый — лицо, в отношении которого, в установленном законом порядке, вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого. Показания обвиняемого служат действенным средством установления обстоятельств преступления, а также средством защиты обвиняемого от предъявленного обвинения. Предмет показаний обвиняемого, прежде всего, определяется содержанием предъявленного ему обвинения. Обвиняемый может признавать свою вину, отрицать свою вину, указывать на виновность других лиц, просто не давать ответа.

Процессуальные условия правильности показаний обвиняемого:

а) при предъявлении обвинения следователь, а на судебном следствии суд (судья) разъясняет обвиняемому сущность предъявленного обвинения (ст. ст. 213,217,346 УПК);

б) обвиняемый не обязан давать показаний;

с) порядок допроса обвиняемого, в том числе несовершеннолетнего, условия фиксации его показаний, право собственноручно записывать показания являются существенными гарантиями правдивых показаний обвиняемого (ст. ст. 213, 217, 203, 485 УПК);

д) обвиняемый имеет право давать показания без принуждения. Запрещается домогаться показаний обвиняемого путем насилия, угроз или иных незаконных мер, за что производящий расследование несет уголовную ответственность (ст. 347 УК РК);

е). гарантией дачи правдивых показаний обвиняемым является его право обжаловать действия следователя или органа дознания" прокурору (ст. 108 У ПК РК), а также действия суда первой инстанции — в вышестоящий суд, одновременно с обжалованием судом решения (ст. ст. 396,398,403,424 УПК РК).

Оценка показаний обвиняемого производится в соответствии с требованиями ст. 128 УПК и с учетом тех особенностей, которые присущи этому виду источника доказательств.

В уголовном процессе многих современных государств, показания обвиняемого нередко считают самостоятельным доказательством, оцениваемым, наряду с прочими доказательствами, в соответствии с принципами свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению.

Но существуют иные подходы. К примеру, в англосаксонском уголовном процессе признание обвиняемым своей вины в суде служит основанием для того, чтобы жюри присяжных не комплектовались и судебная проверка доказательств не проводилась. Суд сразу же приступает к назначению наказания.

Такое отношение к доказательственному значению признания обвиняемым своей вины негативно влияет на соблюдение прав личности.

Показания обвиняемого в соответствии со ст. 128 УПК рассматривают как одно из доказательств наряду с другими и не пользуются никаким преимуществом. В ст. 119 УПК сказано, что «признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу». Смысл этого указания закона состоит:

1. В Выполнении предписаний о всестороннем, полном, объективном исследовании всех обстоятельств дела, не исключая случаев, когда обвиняемый признает свою вину.

2. В требовании наличия совокупности доказательств, подтверждающих признание обвиняемым своей вины.

3. В предупреждении от переоценки этого показания обвиняемого.

По этим же правилам должны оцениваться отрицание своей вины, а также показания в отношении других лиц.

В российском уголовном процессе имеют место тенденции иной направленности. Об этом свидетельствует ч.2 ст. 446 УПК РФ. Эта норма дает право судье, поверившему признание подсудимого в совершении преступления, не заниматься исследованием других доказательств и сразу «перейти к выслушиванию прений сторон». При рассмотрении дел в суде на территории Республики Казахстан судья исходит из требований ст. 128 УПК РК и обязан принять все меры для всестороннего, полного и объективного рассмотрения всех обстоятельств дела, их совокупности, никакое доказательство для суда не имеет заранее установленной силы.

Показания подозреваемого.

Показания подозреваемого — это сообщение лицом, задержанным по подозрению в совершении преступления, или же лицом, к которому применена мера пресечения, до предъявления обвинения, сведений по поводу известных ему обстоятельств совершения преступления, в котором оно подозревается, сделанное во время допроса, в установленном законом порядке. В качестве подозреваемого может быть допрошено только одно лицо, в отношении которого имеется соответствующий процессуальный акт, определяющий его процессуальное положение, как подозреваемого.

В соответствии со ст. 119 УПК РК подозреваемый вправе давать объяснения, дать показания по поводу обстоятельств, послуживших основанием для его задержания или заключения под стражу, а равно по поводу известных ему обстоятельств дела. Показания подозреваемого имеют много общего с показаниями обвиняемого:

а) это личные доказательства;

б) устные показания;

с) процессуальные гарантии достоверности показаний те же, что для показаний обвиняемого;

д) показания подозреваемого служат не только источником доказательств, но и средством защиты его законных интересов.

Вместе с тем показания подозреваемого служат не только источником доказательств, но и средством защиты его законных интересов. Вместе с тем показания подозреваемого отличаются от показаний обвиняемого по субъекту, предмету, значению показаний.

Гражданин может находиться в положении подозреваемого по уголовному делу в течение короткого времени в соответствии со ст. 137 УПК, а в случае применения к подозреваемому меры пресечения в виде заключения под стражу, то с момента применения этой меры обвинение должно быть предъявлено ему в течение 30 суток. Статья 216 УПК обязывает производить опрос подозреваемого в течение 24 часов с момента задержания. При проверке и оценке показаний подозреваемого учитываются обстоятельства, в основном аналогичные тем, которые необходимо принимать во внимание при использовании показаний обвиняемого. Однако, кратковременность пребывания лица в качестве подозреваемого, необходимость своевременного освобождения гражданина от необоснованного подозрения и отмены меры процессуального принуждения, если они применялись, обязывают оперативно получать и проверять показания подозреваемого

В практике встречаются случаи, когда лицо, в отношении которого собраны доказательства, изобличающие его в совершении преступления, неоднократно допрашивается в качестве свидетеля по поводу его собственных действий, с предупреждением об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо лживых показаний. Такая практика противоречит закону.

Заключение эксперта.

Заключение эксперта — это письменно оформленный вывод эксперта, в котором он, на основании произведенного исследования, и в соответствии со своими специальными познаниями, дает ответ на вопросы, поставленные перед ним лицом, производящим дознание, следователем, прокурором и судом.

Экспертиза может быть назначена и в стадии возбуждения уголовного дела, когда возникает необходимость в получении заключения эксперта, и только на основе которого возможно возбуждение уголовного дела, например, при расследовании преступления о хранении, приобретении и сбыте наркотических веществ.

Назначение экспертизы при обычном производстве по уголовному делу, оформляется постановлением, которое состоит из вводной, описательной и резолюционной частей. В нем должны быть указаны фамилия эксперта или наименование учреждения, в котором должна быть произведена экспертиза, вопросы, поставленные перед экспертом, материалы, представленные в распоряжение эксперта.

Вопрос о назначении экспертизы решается по усмотрению лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда, когда для выяснения обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, необходимы научные, технические или другие специальные познания.

Лицо, обладающее специальными познаниями в определенной области знаний, привлеченное к выяснению обстоятельств уголовного дела следователем, лицом, производящим дознание, прокурором и судом и обязанное представить заключение, называется экспертом. Процесс исследования экспертом существенных для дела обстоятельств с помощью его специальных познаний и подготовки формирования выводов по ним называется экспертизой.

Заключение эксперта является самостоятельным источником доказательства. Как источник доказательств, заключение эксперта представляет собой изложение выводов лица, обладающего специальными познаниями в области науки и техники, по результатам исследования обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. А содержащиеся в заключении эксперта фактические данные, представляют собой доказательства.

В некоторых случаях закон предусматривает обязательное производство экспертизы. В соответствии со ст. 241 УПК назначение экспертизы обязательно:

1. Для установления причин смерти.

2. Для определения характера и тяжести телесных повреждений.

3. Для определения психического состояния обвиняемого, свидетеля или потерпевшего, когда у органа дознания, следователя или суда возникает сомнение в психической полноценности этих лиц.

При производстве экспертизы следователь обязан ознакомить обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы и разъяснить его права, установленные ст. 83 УПК, ст. 244 УПК.

Экспертиза в большинстве случаев поручается одному лицу, обладающему специальными познаниями в одной отрасли. Но, кроме того, возможно проведение комиссионной и комплексной экспертизы.

Комиссионная экспертиза проводится несколькими экспертами, когда исследуются особо сложные вопросы, а также когда полученное заключение эксперта вызывает сомнение. Экспертиза, в производстве которой участвуют несколько экспертов различных специальностей, называется комплексной экспертизой. При производстве комплексной экспертизы каждый эксперт производит исследования в пределах своей компетенции. По результатам исследований составляется комплексное заключение. В случае разногласий между экспертами, каждый из них составляет отдельное заключение.

Заключение эксперта составляют письменно оформленные выводы эксперта. Допрос эксперта по поводу данного заключения, не может рассматриваться ни как показания эксперта, ни как его заключение. Допрос эксперта принимается в связи с существующим заключением эксперта для пояснения отдельных его положений.

Процессуальные условия правильности заключения эксперта:

а) решение о производстве экспертизы могут принимать только уполномоченные законом органы и лица;

б) гарантиям, обеспечивающим полноту и достоверность заключения эксперта, относятся права эксперта;

с) эксперт обязан явиться по вызову лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда. При неявке без уважительной причины он может быть подвергнуть приводу и денежному взысканию, а также привлечен к уголовной ответственности (ст. 3,4,5,8 и ст. 83 УПК);

д) эксперт дает заключение от своего имени и несет личную ответственность за свое заключение (ст. 120,251 УПК РК).

Оценка заключения эксперта производится в соответствии с требованиями ст. 128 УПК с учетом тех особенностей, которые присущи этому виду источника доказательств. В случае необоснованности заключения эксперта или сомнения в его правильности следователь, лицо, производящее дознание, прокурор, суд могут назначить повторную экспертизу, которая поручается комиссии экспертов. Кроме повторной может быть назначена дополнительная экспертиза, которая поручается тому же или другому эксперту. Оно проводится после дачи экспертом заключения, когда выявилась его недостаточная ясность или неполнота (ст. 255 УПК).

Вещественные доказательства.

В соответствии со ст. 121 УПК вещественными доказательствами являются предметы, которые служили орудием совершения преступления, кинофотоматериалы, видео аудиозапись, а равно иные предметы, которые вследствие своих свойств могут служить установлению обстоятельств, имеющих существенное значение для дела.

Фонограмма, т. е. звукозапись прослушиваемых переговоров специальными приборами на материальном объекте, приобщается «к уголовному делу в качестве доказательства при условии, что в ходе производства этого следственного действия (прослушивания звукозаписи) были строго соблюдены требования уголовно-процессуального закона по собиранию доказательств.

В отличие от других источников доказательств, вещественные доказательства представляют не словесное, письменное или цифровое описание обстоятельств дела, а обычные материальные объекты, предметы и вещи окружающего мира, с определенными свойствами, сохранившимися признаками и следами, отображающими событие преступления, действие его участников и т. д. Из этого следует, что не описание, а непосредственное материальное отображение каких-то признаков, в большем или меньшем объеме, составляет существо вещественного доказательства.

На практике обнаруженные на месте происшествия отдельные предметы, вещи и следы преждевременно именуются как вещественные доказательства, хотя это не согласуется с требованиями УПК. Для того, чтобы тот или иной предмет был признан вещественным доказательством, его необходимо приобщить к делу, постановлением органа дознания, следователя, либо определением суда (ст. 121 УПК).

Приобщение предмета к делу в качестве вещественного доказательства предшествует проведение ряда следственных и процессуальных действий. Например, возникает необходимость производства экспертизы и выявленные таким путем фактические данные, содержащиеся в предметах, вещах (т.е. носителях этих данных), и представляют собой доказательства. То есть идет речь о том, что этот предмет должен быть признан вещественным доказательством, исходя из специфических свойств и отношения к расследуемому делу, а также обязательно должен быть приложен к материалам уголовного дела согласно вынесенного по этому делу постановления органа дознания, следователя или определения суда.

Предметы и вещи, являющиеся вещественными доказательствами, появляются в деле, как правило, при производстве следственных действий, направленных на сбор доказательств.

Процессуальные условия правильности (допустимости) вещественных доказательств:

а) составление протокола обнаружения предметов;

б) составление протокола осмотра обнаруженного предмета;

с) вынесение постановления лицом, производящим дознание, следователем, либо определения суда, о приобщении к делу вещественного доказательства;

д) наличие самого материального объекта, который соответствующим образом упаковывается и хранится при уголовном деле или в месте, указанном лицом, производящим дознание, следователем или судом, о чем в деле должна иметься соответствующая справка;

е) гарантиям достоверности рассматриваемого вида источника доказательств надо отнести также соблюдение порядка производства следственных и судебных действий, сроки и порядок хранения вещественных доказательств, использование при производстве по уголовному делу достижений науки и техники, участие специалиста.

Оценка вещественных доказательств производится с требованиями ст. 128 УПК и с учетом особенностей, которые присущи этому виду источника доказательств. Ценность данного источника доказательства определяется в каждом конкретном случае объемом фактических данных, извлекающих из него, и тем что этими фактическими данными устанавливается по уголовному делу.

Протоколы следственных и судебных действий. Иные документы.

Протоколы следственных и судебных действий, иные документы, названные в ст. 115,116 УПК, объединяются общим понятием «документ», представляющим собой материальный объект, на котором официальное лицо или гражданин общепринятым или другим способом зафиксировал сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела.

Документы подразделяются на две основные группы:

протоколы следственных и судебных действий;

иные документы (ст. ст. 130, 203, 328 УПК).

Протоколами следственных и судебных действий называются акты, в которых следователь, лицо, производящее дознание, прокурор, суд в установленном законом порядке на основании непосредственного восприятия и наблюдении зафиксировали сведения о фактах, подлежащих доказывайте по уголовному делу.

Не все протоколы имеют самостоятельное значение источника доказательств. К ним относятся протоколы, удостоверяющие обстоятельства и факты, установленные при осмотре, освидетельствовании, выемке, обыске, задержании, предъявлении для опознания, а также при производстве следственного эксперимента. К указанным источникам доказательств не относятся протоколы допросов свидетелей, потерпевших, обвиняемых, подозреваемых. Доказательственную силу имеют показания допрошенных лиц, зафиксированные в протоколах допроса, а не сами протоколы.

Доказательственное значение протоколов следственных и судебных действий находится в непосредственной зависимости от соблюдения требований уголовно-процессуального закона по сбору и фиксации фактических данных в протоколах (ст. ст. 124−127, 203, 209, 222, 226, 239, 234 УПК). Таким образом, отличительной особенностью этого вида документов является их составление лицами, специально уполномоченными законом, в процессе производства по делу, в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом.

При оценке допустимости документов следственных и судебных действий надо выяснять профессиональные качества составителей процессуальных документов, а также проверять соблюдение процессуальных норм, регулирующих проведение следственных (судебных) действий и способы их фиксации. Установление относимости протокола следственного и судебного действия, как правило, не вызывает трудностей, ибо это доказательство создается при производстве по уголовному делу и связь его с обстоятельствами, подлежащими установлению, предопределяется необходимостью закрепления следов преступления в процессуальных документах специально уполномоченными лицами.

Известную сложность представляет собой определение достоверности протоколов следственных и судебных действий. Процесс формирования протоколов, отражающий субъективное восприятие объективно существующих фактов лицом, расследующим или разрешающим дело, влияет на правильность содержащихся в протоколе сведений. Поэтому оценка достоверности протокола, состоит в изучении свойств наблюдаемого объекта и психологических особенностей восприятия, запоминания и фиксации следователем и судьями сведений в протоколах.

Иные документы также являются источником доказательства. Понятие «иные документы» собирательное. Теория и практика уголовного процесса включает в понятие «иных документов» прежде всего письменные документы, различные официальные и неофициальные записи, справки, акты ревизий, характеристики и т. д. Этот вид документов обладает особенностями, которые заключаются во времени, способах и формах получения и приобщения указанных документов. Иные документы, к которым относятся различные справки, акты ревизий, доверенности, характеристики, объяснения очевидцев и другие, могут появляться до возбуждения уголовного дела, возникать в процессе его производства и даже после вынесения приговора и вступления его в законную силу. Способом собирания документов являются их истребование и представление (ст. ст. 124−127, 183−185 У ПК).

Документы могут быть также обнаружены при производстве следственных действий. Закон не устанавливает какую-либо определенную форму изложения сведений в иных документах. Если они носят официальный характер (приказы, протоколы собраний), то наличие установленных реквизитов для таких документов обязательно. Если речь идет о личных документах (письма, дневники), то форма изложения сведений о фактах может быть произвольной. В случаях, когда документы обладают признаками, указанными в ст. 58 УПК, они являются вещественными доказательствами. Разграничение документов и документно-вещественного доказательства связаны со способами закрепления и формой передачи информации.

Не каждый «иной документ» может быть источником доказательств в уголовном деле. Для этого он должен обладать рядом обязательных признаков и условий. Прежде всего, в нем должны содержаться сведения, имеющие отношение к делу, т. е. к обстоятельствам, входящим в предмет доказывания. Должно быть известно лицо, составившее данный документ, а также адресат, которому предназначен документ. Оценка допустимости иных документов предполагает проверку подлинности и наличия реквизитов официальных и личных документов. Помимо названных признаков и условий должен быть соблюден установленный порядок исследований и приобщения к делу документа компетентными лицами и органами. Несоблюдение правил может привести к тому, что тот или иной документ будет признан недопустимым в качестве источника доказательств, а содержащиеся в нем сведения утратят значение доказательства.

Материалы, полученные в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий.

В соответствии со ст. 130 УПК РК, доказательствами по уголовному делу могут быть признаны любые фактические данные, полученные в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, после их проверки в соответствии с требованиями уголовно — процессуального закона. В широком смысле слова, это кинофотоматериалы, видео — аудиозапись, фонограммы переговоров, иные документы и другие источники, содержащие данные, относящиеся к делу, полученные именно в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий.

Обязательным условием существования данного вида источника доказательств является то, что эти материалы допускаются как фактические данные, признаваемые доказательствами, только после того, как они будут проверены в соответствии с требованиями уголовно — процессуального закона. Это означает, что для проведения оперативно — розыскных мероприятий должны быть законные основания, должен быть соблюден порядок проведения тех или иных мероприятий, в ходе проведения этих мероприятий не должны допускаться действия, унижающие честь и достоинство граждан, сотрудничающих с соответствующими уполномоченными органами. Оперативно-розыскное мероприятие должно быть направлено на установление фактов и обстоятельств, имеющих отношение к делу, к выявленному общественно опасному деянию. Достоверность материалов, полученных в ходе проведения оперативно — розыскных мероприятий, должна подтверждаться и другими имеющимися в деле доказательствами.

Например, в ОКП ОВД г. Костаная обратился с заявлением гр. Иванов А., который сообщил, что гр. Петров П. А. вымогает у него большую сумму денег за то, что Иванов А. своевременно не вернул последнему деньги, которые занимал у Петрова П. А. в долг. Оперуполномоченным ОКП оВД г. Костаная Сидоровым Г. Г. у гр. Иванова было отобрано объяснение по факту незаконного требования от него денег гр. Петровым П. А., а также были отобраны объяснения от других граждан, которые подтверждали заявление, сделанное Ивановым А. В дальнейшем оперуполномоченный Сидоров Г. Г. на основании заведенного оперативного дела, в присутствии понятых передал определенную сумму денежных знаков и диктофон Иванову А., с целью негласной фиксации преступных действий Петрова П. А. О проделанных действиях Сидоров Г. Г. составил акт, в котором были указаны место, время передачи указанных выше средств, кто эти средства передал, в связи с какими обстоятельствами, для какой цели, количество денежных знаков и номера купюр, марку (тип) используемого диктофона, длину пленки для записи, количество кассет. Акт был снабжен подписями понятых, гр. Иванова А. и оперуполномоченного Сидорова Г. Г. Далее, в ходе проведения мероприятий, было произведено фактическое задержание Петрова П. А. и он был подвергнут личному досмотру в присутствии понятых, в ходе которого были изъяты деньги, полученные им от Иванова А. О проделанной работе Сидоровым был составлен рапорт, в котором он указал основание и порядок произведенных им действий. К рапорту приложил следующие материалы: заявление Иванова А.; объяснения; акт негласного использования диктофона и денежных знаков; протокол личного досмотра; денежные знаки; кассету со звукозаписью (аудиозапись).

Указанные материалы, полученные в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, были переданы следователю, который возбудил уголовное дело № 319 647, приступил к его производству, произвел ряд следственных действий, в том числе прослушивание материалов аудиозаписи, произвел процессуальное задержание гр. Петрова П. А. в порядке ст. 132−136 УПК РК, вынес постановление о приобщении к делу материалов аудиозаписи. В последующем, во время судебного разбирательства по настоящему уголовному делу, денежные знаки и материалы аудиозаписи, полученные в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, были признаны доказательствами преступных действий и замыслов подсудимого Петрова П. А.

Специфической особенностью данного вида источника доказательств является то, что эти материалы должны быть получены именно в ходе проведения оперативно — розыскных мероприятий и уполномоченным на то субъектом.

Правовым основанием проведения оперативно — розыскных мероприятий, в ходе которых могут быть получены фактические данные, имеющие значение для дела, являются Конституция Республики Казахстан, УПК РК, Закон «Об оперативно-розыскной деятельности», а также соответствующие ведомственные приказы и другие нормативные акты, регламентирующие порядок проведения оперативно-розыскных мероприятий, закрепление результатов этой деятельности и проверку полученных фактических данных.

Оценка материалов, полученных в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, производится с учетом особенностей этого вида источника доказательств в соответствии с требованиями ст. 128 УПК РК.

2.3 Обеспечение полноты и достоверности доказательств

Показания свидетелей и потерпевших, особенности их оценки.

Значение показаний зависит от того, насколько полно и правильно в них отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу.

Средством получения таких показаний служит допрос. Как и любое следственное действие, допрос производится по процессуальным правилам, соответствующим специфике данного способа собирания информации и обеспечивающим полноту и достоверность полученных показаний. Так, сама возможность допроса свидетеля и потерпевшего обеспечивается их обязанностью явиться по вызову органов расследования и суда Если свидетель и потерпевший, получившие вызов на допрос, уклоняются от дачи показаний, они могут быть подвергнуты не только принудительному приводу, но и привлечены к уголовной ответственности (ст. 353 УК РК). Далее, закон обязывает лицо, явившееся по вызову для допроса, сообщить правдиво обо всем, что ему известно по делу. За отказ от дачи показаний, а также за дачу заведомо ложных показаний свидетель и потерпевший несут уголовную ответственность (ст. ст. 352, 353 УК РК).

Предупреждение об этом свидетеля и потерпевшего перед допросом побуждает его более вдумчиво и серьезно относиться к своим показаниям, сообщать необходимые сведения в полном объеме и в точном соответствии с действительностью. Поскольку закон свел до минимума ограничения в отношении лиц, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей, в их число попадают люди, находящиеся в особых отношениях с обвиняемым или потерпевшим (например, близкие родственники). Это делает тем более необходимыми меры предупреждения от недобросовестного исполнения обязанностей свидетелей или уклонения от них. На создание наилучших условий для обеспечения полноты и достоверности показаний свидетелей и потерпевших с учетом особенностей формирования их направлены и правила о месте и времени допроса, соотношении свободного рассказа и постановки вопросов, протоколировании результатов допроса и использовании вспомогательных средств фиксации. Для ограждения свидетелей и потерпевших от давления лиц, заинтересованных в определенном характере их показаний, а также от внушения и посторонних влияний закон обязывает следователя не только допрашивать вызванных по одному делу лиц порознь, но и принять меры, чтобы они не могли общаться между собой до допроса. Возможность влияния одних свидетелей на других должна учитываться и при определении последовательности вызова. Если следователь лишен возможности предотвратить общение свидетеля с другими лицами, еще не вызванными на допрос, у допрошенного может быть отобрана подписка о неразглашении известных ему по делу сведений. В суде допрос производится во время судебного следствия. Свидетели до их допроса удаляются из зала заседаний, чтобы им не были известны данные, полученные из других источников. Если же свидетель до допроса присутствовал в зале суда (например, если вопрос о вызове данного лица в качестве свидетеля был решен только в ходе судебного следствия), то при оценке полученных показаний наряду с другими факторами учитывается осведомленность свидетеля о характере показаний лиц, допрошенных в его присутствии. Кроме случаев, не терпящих отлагательства (т.е. если промедление может привести к утрате важных доказательств, совершению новых преступлений и т. д.), допрос свидетеля не должен производиться в ночное время. Это правило направлено на создание обстановки допроса, в максимальной степени способствующей получению полных и правдивых показаний, предупреждению прямого или косвенного давления на свидетелей. Учитывая данные психологической науки о том, что свидетель (потерпевший), не прерываемый вопросами, способен более полно и объективно рассказать все ему известное в той последовательности, которая дл него более удобна, допрос начинается предложением рассказать все известное об обстоятельствах, в связи с которыми он вызван.

Очевидно, для получения таких показаний должно быть разъяснено допрашиваемому, какие именно обстоятельства интересуют следователя или суд. Свидетелю предоставлено право давать показания на родном языке. В большинстве случаев по окончании свободного рассказа оказывается необходимой постановка вопросов для дополнения, уточнения, конкретизации и проверки показаний.

Протоколирование устных показаний допрашиваемых обеспечивает сохранение сведений, имеющих значение для дела. Закон обязывает записывать показания свидетеля не в виде краткого изложения их основного содержания, а в первом лице и по возможности дословно. Произвольное сокращение, пропуски и иные изменения при протоколировании могут служить препятствием к достижению истины, в частности затруднить сопоставление показаний с другими доказательствами. В связи с этим важно употреблять при протоколировании именно те слова и выражения, которые употреблял допрашиваемый. Последнее обстоятельство гарантирует от искажений при протоколировании и создает предпосылки для правильной оценки достоверности показаний. Закон не обязывает следователя заносить в протокол каждый из заданных вопросов, указывая, что они могут быть зафиксированы лишь в случае необходимости.

Такая необходимость возникает, если формулировка вопроса помогает дать правильную оценку последующему ответу. Кроме того, фиксация характера и последовательности вопросов иногда помогает проследить изменение показаний допрашиваемого в ходе допроса, что также важно для оценки их достоверности.

Вопросы фиксируются, например, в случаях, когда в ходе допроса предъявляются доказательства или когда допрос направлен на изо отличии от допрашиваемого в ложности ранее данных показаний. Свидетель в связи с обязанностью давать показания наделен процессуальными правами, к числу которых относится право на собственноручную запись показаний. Собственноручная запись нередко помогает допрашиваемому лучше сосредоточиться и более полно изложить свои показания Вместе с тем закон вводит ряд правил, предупреждающих искажение истины при собственноручной записи. Свидетель может записать свои показания лишь после устного допроса его следователем, который затем обязан проверить, что написал свидетель, и в случае неполноты или искажения продолжить допрос. Правильность произведенной записи показаний подтверждается подписями следователя, допрашиваемого, а также подписями всех лиц, принимавших участие в допросе. Чтобы обеспечить возможность проверки, насколько тщательно допрошенный знакомился с протоколом (этот вопрос приобретает, например, важное значение в случаях последующего заявления свидетеля о том, что расхождение содержания протокола и повторных показаний объясняется неточностью протокола), в нем должно быть отмечено, прочитан ли протокол допрошенным лицом лично или зачитан следователем.

Если свидетель найдет, что в протоколе неправильно или неполно изложены его показания, он имеет право требовать дополнения протокола или внесения в него поправок. Это требование обязательно для лица, ведущего допрос. В тех случаях, когда следователь считает эти поправки необоснованными, он может дополнительно допросить свидетеля. Действенными вспомогательными средствами фиксации могут служить аудио-видео запись и стенографирование. Расшифрованная стенограмма оформляется в виде протокола допроса, который подписывается с соблюдением тех же процессуальных правил, которые предусмотрены в отношении рукописной фиксации показаний. Порядок применения звукозаписи в настоящее время подробно регламентирован УПК РК. При аудио-видео записи обеспечиваются не только полнота и достоверность фиксации, но создаются дополнительные предпосылки для правильной оценки полученных показаний, так как воспроизводится не только содержание показаний, но и обстановка допроса. Важное значение приобретает звукозапись при допросе несовершеннолетних, речевые особенности которых чрезвычайно трудно сохранить в обычном протоколе, а также в случаях, когда допрашиваемый меняет свои показания. Вместе с тем письменный способ фиксации превосходит все иные, он позволяет каждому человеку знакомиться с имеющимися материалами в любых условиях, без помощи специальной аппаратуры; письменные документы компактнее, легче, удобнее и надежнее. Людьми накоплен обильный опыт их консервации, систематизации, учета, хранения и использования.

Материалы звукозаписи в этом отношении пока еще весьма уязвимы: строгая очередность говорения, необходимая для качественной звукозаписи, делает менее гибкой следственную тактику. Звукозапись, как и устная речь, многословна, не экономична, содержит большое количество излишней и избыточной информации, которая отсеивается при занесении в протокол. Это при дает протоколу более систематичный, целеустремленный характер, что значительно облегчает уяснение существа показаний. Универсальность и высокая надежность письменной формы неизбежно делают протоколирование основным и обязательным средством фиксации, а звукозапись — дополнительным, факультативным. Это позволяет использовать достоинство каждой из них. В соответствии С УПК РК к протоколам следственных действий могут быть приложены фотоснимки, планы, схемы, материалы звуко-видео записи и т. д. Следовательно, материалы записи, произведенной в ходе следственного действия, служат приложением к протоколу и приобретают доказательственное значение лишь в совокупности с ним. Значение приложения неправильно сводить к иллюстрации протокола. Приложение уточняет и дополняет протокольное описание. Применение звуко-видео записи не меняет порядка проведения и оформления следственного действия, которое фиксируется. Вместе с тем оно предусматривает и специальные процессуальные гарантии законности звуко-видео записи. Так, лицо, чьи показания записываются или с участием которого проводится следственное действие, записываемое на пленку, ставится в известность о звукозаписи, что отмечается в протоколе следственного действия и в фонограмме. Важной гарантией обеспечения достоверности и полноты показаний, зафиксированных с помощью звукозаписи, служит правило, согласно которому допрос должен быть записан полностью, а повторение показаний, данных в ходе того же допроса, специально для звукозаписи запрещается. Независимо от того, какое следственное действие фиксировалось, фонограмма обязательно воспроизводится его участникам сразу по окончании записи.

Допрос в суде имеет особенности, определяемые условиями судебного разбирательства. УПК определяют последовательность допроса свидетеля судом и участниками процесса. Свидетель, вызванный по ходатайству одного из участников процесса, во всех случаях допрашивается вначале, этим лицом (которое, очевидно, лучше всего осведомлено о цели допроса). Судьи вправе задавать вопросы в любой момент судебного следствия. Независимо от того, кому предоставлено право первым допрашивать свидетеля, подсудимые и другие участники процесса имеют право в свою очередь задавать ему все интересующие их вопросы (в том числе по поводу тех обстоятельств, которые ужо выяснены другими участниками допроса). «Таким образом, вопросы перекрещиваются, будучи заданными с разных позиций, и обеспечивают наиболее полное и всестороннее исследование всех обстоятельств дела».

Перекрестный допрос при всем его активном характере в условиях судопроизводства не имеет цели запутать свидетеля (потерпевшего), привести к показаниям, желательным одному из участников процесса, но не соответствующим истине. Председательствующий имеет возможность активно воздействовать на ход перекрестного допроса, устраняя вопросы, не имеющие отношения к делу. Однако допрос не следует прекращать до тех пор, пока не выяснены все существенные обстоятельства, интересующие участников процесса.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство предоставило потерпевшему право участвовать в исследовании доказательств на судебном следствии. Наряду с обязанностью давать показания потерпевший имеет право участвовать в допросе других потерпевших, подсудимых, свидетелей, что способствует получению от них полных и достоверных показаний. Однако расширение прав потерпевшего не препятствует суду получать и от него показания. Из общего правила о том, что потерпевший допрашивается в порядке, установленном для свидетеля, сделано лишь одно исключение, вытекающее из процессуального положения потерпевшего как активного участника судебного разбирательства. Он не должен удаляться из зала судебного заседания до момента его допроса. Это естественно, так как потерпевший осведомлен о доказательствах по делу еще до начала судебного заседания.

Полнота и точность записи показаний свидетеля в протоколе судебного заседания обеспечиваются требованием закона о подробном изложении содержания показаний, правом участников судебного заседания требовать удостоверения в протоколе фактов, которые они считают существенными, правом знакомиться с содержанием протокола и ходатайствовать о внесении в него уточнений и изменений, причем удовлетворение ходатайства производится председательствующим единолично, а вопрос об отклонении замечаний решается распорядительным заседанием суда. Тактические правила допроса, тесно связанные с требованиям о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела, способствуют получению достоверных показаний в объеме полной фактической осведомленности. Эти правила, точно соответствующие требованиям закона, распространяются как на стадию подготовки к допросу, так и непосредственно на осуществление допроса и фиксацию его результатов. В частности, при определении круга свидетелей, подлежащих вызову, следователю рекомендуется анализировать, к какой области восприятий относятся те данные, о которых их надлежит допросить. В ряде случаев целесообразно по одному и тому же обстоятельству допросить нескольких лиц. Поскольку, например, ошибки в показаниях — нередко результат оптического обмана, для определения правильности визуальных впечатлений необходимо сопоставлять показания ряда свидетелей. Значительное место в общем тактическом плане предстоящего допроса занимает определение правильной формулировки и последовательности постановки вопросов. В частности, достоверность и полнота показаний свидетеля проверяются в ходе его допроса путем постановки вопросов, детализирующих и конкретизирующих его показания. При этом тактические правила обязывают формулировать вопросы в понятных выражениях, соответствующих уровню знаний и общему культурному развитию допрашиваемого. В противном случае последний, не поняв вопроса, может сослаться на незнание интересующих следователя сведений, в то время как фактически они ему известны. Если в результате детализации и конкретизации показаний становится очевидной их ложность, тактические правила направлены на выявление причин, побудивших свидетеля (потерпевшего) дать ложные показания, и устранение влияния этих причин.

Неправильные показания или умолчание о важных обстоятельствах далеко не всегда представляют результат злого умысла свидетеля и потерпевшего. Нередко он не может припомнить те или иные факты или не сообщает о них просто потому, что не придает им значения. Цель ряда приемов допроса направлена на то, чтобы помочь лицу припомнить важные обстоятельства, не упустить ничего из сведений, которыми он располагает. Однако помощь свидетелю в припоминании забытых фактов не должна содержать никаких элементов внушения. Именно поэтому законодатель запрещает так называемые наводящие вопросы, т. е. вопросы, формулировка которых подсказывает определенный ответ. Очевидно, насколько опасны подобные вопросы, заданные свидетелю, т. е. лицу, как правило, не заинтересованному в исходе дела. Он может безучастно согласиться с предположением, высказанным допрашиваемым, считая, что тот располагает более достоверными сведениями. В результате в качестве установленных по делу будут фигурировать факты, не воспринятые непосредственно свидетелем, а внушенные ему допрашивающим. К не менее вредным последствиям может привести постановка наводящих вопросов потерпевшему, в большинстве случаев заинтересованному в изобличении преступника. Практика показывает, что волнение, пережитое потерпевшим в момент преступления, часто мешает ему правильно воспринять и удержать в памяти важные обстоятельства происшествия. Тем скорее он поддается внушению, восполняя пробелы своей памяти сведениями, полученными из других источников.

Одним из таких источников при неправильной постановке вопросов и может оказаться допрашивающий. Имея в виду, что образы зрительного восприятия обычно хорошо сохраняются, можно помочь свидетелю припомнить забытые им факты не только путем постановки ему вопросов, активизирующих ассоциативные связи, но и путем предъявления вещественных доказательств, планов, схем или путем допроса на месте происшествия. Тактические правила допроса учитывают особенности положения потерпевшего, обусловленные его отношением к преступлению, направленному против него. Потерпевший в большинстве случаев обладает большим объемом фактической осведомленности и лучше, чем свидетель, помнит обстоятельства исследуемого события, так как оно близко его касалось.

Однако последнее обстоятельство, а также заинтересованность потерпевшего в исходе дела нередко предопределяют его склонность к преувеличениям при последующем изложении события. Все эти обстоятельства учитываются при допросе.

Из особенностей положения потерпевшего исходят, в частности, при определении характера и направленности вопросов, которые ставятся в ходе его допроса Ряд тактических правил относится к порядку допроса свидетеля и потерпевшего в суде. Гласность допроса, служащая одной из гарантий получения правдивых показаний, может вместе с тем привести к замешательству, волнению допрашиваемого, что в свою очередь может отразиться на полноте показаний.

Следует учитывать возможное воздействие на характер показаний не только участников процесса, каждый из которых в любой момент имеет право включиться в допрос, но и публики, так или иначе реагирующей на происходящее в судебном заседании. Поэтому предусматриваются приемы, направленные на то, чтобы дать свидетелю (потерпевшему) возможность освоиться с необычной для него обстановкой. Нередко за время, предшествующее судебному разбирательству, свидетель припоминает важные обстоятельства и детали, дополняющие его прежние показания Сравнительное исследование показаний, данных свидетелем в стадии предварительного следствия и в суде, помогает определить их достоверность. Допрос свидетеля (потерпевшего) начинается с выяснения его взаимоотношений с подсудимым и другими свидетелями и потерпевшими. Согласно тактическим правилам эта проверка должна быть особенно детальной в тех случаях, когда обвиняемый в стадии предварительного следствия опровергал показания свидетеля (потерпевшего), ссылаясь на неприязненные отношения. В случае возникновения сомнений в правдивости показаний и при наличии в них противоречий суд может проверить показания, задавая вопросы другим свидетелям, потерпевшим или подсудимым. Оценка показаний свидетеля и потерпевшего заключается в определении значения содержащихся в них сведений о фактах для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу. Для этого необходимо определить их допустимость, относимость, достоверность и место в системе доказательств. Специфика здесь в основном связана с оценкой допустимости и достоверности показаний, которые определяются в неразрывной связи с оценкой носителя этих сведений. При этом учитываются четыре основных фактора: условия формирования показаний (объективные и субъективные); особенности личности допрашиваемого; его процессуальное положение, а также отношение к делу и участникам процесса. Особенности органов чувств индивидуальны. Поэтому при оценке показаний, когда возникает вопрос о способности лица в конкретных условиях видеть, слышать или как-то иначе правильно воспринимать описываемое явление, учитывается состояние органов чувств, быстрота реакции, профессиональные и волевые качества, образование, мотивы поведения в той или иной ситуации. Отмечалось, например, что если события, о которых идет речь в показании, носят такой характер, что свидетель не был способен их придумать, вероятность того, что показание отражает действительное наблюдение, повышается, Но для того чтобы правильно определить, способен или не способен данный свидетель (или потерпевший) придумать сведения, о которых сообщает, необходимо знать его способность к фантазированию и круг его интересов, образование, осведомленность в области знания, к которой относится сообщение, и т. д. Именно данные, характеризующие личность допрашиваемого, в совокупности с фактами, свидетельствующими о его отношении к делу, помогают определить, правдив ли он, достоверны ли его показания. При этом понятие достоверности характеризует соответствие показаний объективной действительности, обоснованное настолько полно, что это не вызывает сомнений, а понятие правдивости определяет субъективное отношение допрашиваемого, его добросовестность. Поэтому он может быть правдивым как в том случае, когда его показания соответствуют действительности, так и в том, когда добросовестно заблуждается. Это не снижает значение правильного определения правдивости свидетеля. Оценка показания с этой стороны помогает установить причину их несоответствия действительности (если такое несоответствие имело место) и наметить пути к уточнению полученных при допросе сведений. Если, например, неправильное определение расстояния и скорости является результатом оптической иллюзии, с участием свидетеля или потерпевшего может быть проведен следственный эксперимент, уточняющий выясняемые обстоятельства. В тех же случаях, когда свидетель (потерпевший) умышленно искажает сведения о расстоянии и скорости, следует прежде всего выяснить причины дачи ложных показаний и попытаться устранить их. И в этом случае, в частности, может быть проведен следственный эксперимент, но с иной целью — использовать его результаты для изобличения допрашиваемого в даче ложных показаний. Особенности личности допрашиваемого учитываются и при оценке достоверности и полноты показаний с учетом избирательности восприятия, поскольку полнота и точность информации зависят от объектов и характера внимания, эмоциональной окраски восприятия, содержания деятельности воспринимающего, его установок и т. д. Длительность сохранения информации также зависит от индивидуальных различий и особенностей, от преобладания у данного свидетеля (потерпевшего) того или иного вида памяти (образной, двигательной, эмоциональной, словесно-логической), от его склонности к механическому или осмысленному запоминанию, преимущественному запечатлению зрительного, звукового, цифрового или какого-либо иного материала, что в значительной степени обусловлено интересами и профессиональными навыками.

Сохранившиеся в памяти образы и представления доставляют как бы сырой материал для воспроизведения. В ходе формулировки определенной мысли она развивается, осознается и облекается в словесную форму. Отсюда полнота и точность сообщения свидетелем (потерпевшим) сведений, которыми он располагает, зависят от уровня владения устной и письменной речью, богатства языка, способности свидетеля (потерпевшего) правильно выражать свои мысли.

Учет влияния особенностей личности свидетеля и потерпевшего на формирование его показаний приобретает особенно важное значение при оценке показаний несовершеннолетних. Различные периоды развития детей и подростков характеризуются определенными степенями доступности для их понимания явлений внешнего мира, и от этого зависит их способность к восприятию и воспроизведению воспринятого в процессе допроса. У несовершеннолетнего еще мало знаний, не накоплен жизненный опыт, не развиты в необходимой мере аналитические способности. Дети и подростки в большей степени, чем взрослые, подвержены внушению и самовнушению, к своим личным наблюдениям они нередко примешивают порождения фантазии. Значение этих особенностей тем важнее, чем меньше по возрасту допрашиваемый. Человек запоминает то, что доступно его сознательному восприятию. Очевидно, что чем младше допрашиваемый, тем меньше он мог воспринять и тем меньше запомнить. Дефекты восприятия и воспроизведения у малолетних объясняются неполным развитием их умственных способностей. Они часто еще не могут разграничивать события, отрезки времени, определять расстояния. Дети не способны к длительной сосредоточенности и вниманию. Воспроизведение ими воспринятого ограничено также недостаточным владением речью Активизации памяти взрослых способствует, как известно, логическое восстановление событий, на что несовершеннолетние способны в меньшей степени. Не обладая зачастую способностью охватить описываемое событие в целом, несовершеннолетние вместе с тем нередко прочно удерживают в памяти отдельные его детали и точно воспроизводят их в показаниях. Все это необходимо учитывать и при формулировании вопросов, подлежащих выяснению. Здесь следует предварительно проанализировать с учетом личности допрашиваемого сложность для него выясняемого обстоятельства, отношение к нему допрашиваемого, возможную преднамеренность или непреднамеренность наблюдения, а при формулировании вопросов продумать, какие отдельные признаки и свойства выясняемых предметов или обстоятельств могут быть непонятны несовершеннолетнему. Подавляющее большинство несовершеннолетних в возрасте до 16 лет неспособно долго удерживать в памяти результаты непреднамеренного восприятия. Известно, что забывание является не только результатом исчезновения старых впечатлений и ассоциаций, но и вмешательством нового, стиранием под влиянием свежих впечатлений прежних. Жизнь ребенка и подростка в большей степени, чем жизнь взрослого, переполнена новыми впечатлениями, которые отвлекают его от ранее воспринятого. Отсюда очевидно, что искажения при воспроизведении могут произойти у них гораздо легче, чем у взрослых. Особенностью отличается и мотивация ложных показаний несовершеннолетних в возрасте до 10−12 лет. Если для взрослых и подростков причиной недостоверных показаний обычно являются запамятование, заблуждение или преднамеренная ложь, то дети нередко мешают правду с вымыслом без всяких к тому причин. Ложные показания в таких случаях являются плодом их буйной фантазии. Конечно, и несовершеннолетние до 12 лет и даже малолетние могут давать ложные показания из боязни ответственности (перед допрашивающим или родителями), из-за стыда, желания отомстить, под влиянием заинтересованных лиц и т. д., однако в показаниях детей чаще встречается бессмысленна ложь. Фантазируя, дети могут оснащать свои показания рядом выдуманных подробностей, которые обычно тем менее правдоподобны чем младше допрашиваемый (из-за недостаточной способности к мысленному моделированию развития ситуации). Поэтому детализация их показаний — эффективный прием выявления лжесвидетельства. Повышенная податливость детей и подростков к внушению и породила утверждение, что повторный допрос несовершеннолетних и малолетних нежелателен. В такой категорической форме это утверждение нельзя признать правильным.

Необходимость в повторном допросе может возникнуть и по не зависящим от следователя причинам, например в связи с выяснением новых обстоятельств.

Повторный допрос в ряде случаев может быть результативным: несовершеннолетний может сообщить новые данные, о которых побоялся сказать ранее или забыл. Наконец, к повторному допросу следователь всегда лучше подготовлен поскольку располагает не только результатами первого допроса несовершеннолетнего, но и, как правило, иными данными.

При оценке показаний как несовершеннолетнего, так и взрослых следует иметь в виду, что отношение свидетелей и потерпевших к делу не всегда соответствует их процессуальному положению. Например, конкретный свидетель в силу самых различных при чин может быть заинтересован в том, чтобы направить следствие по ложному пути. Считается, что потерпевший, отстаивая свои интересы, всегда заинтересован в осуждении обвиняемого. Между тем конкретный потерпевший может к этому относиться безразлично или даже быть заинтересован в том, чтобы виновный избежал ответственности Конечно, сказанное не означает, что процессуальное положение допрошенного несущественно. При оценке показаний оно непременно должно учитываться. Даже непредумышленные искажения, связанные с неправильным восприятием обстоятельств, имеющих значение для дела, могут в значительной мере объясняться особенностями процессуального положения, так как связаны с направленностью внимания, отношением к воспринятому, внушаемостью и т. п. которые у свидетеля могут быть иными, чем у лица, потерпевшего от преступления, и тем более у лица, его совершившего. Вместе с тем нельзя делать вывод о доброкачественности показаний исходя только из процессуального положения допрашиваемого. От показаний потерпевшего нередко зависит судьба дела, возбуждаемого по его жалобе. Поэтому он чаще, чем свидетель, подвергается воздействию со стороны заинтересованных лиц. Отсюда следует, что во всех случаях, когда потерпевший в своих показаниях умышленно искажает действительность, целесообразно про верить, не оказано ли на него давление со стороны заинтересованных лиц, поскольку практике известны случаи, когда угрозы или уговоры со стороны обвиняемых и их родственников приводят к даче ложных показаний. К искажению в своих показаниях действительности может по будить потерпевшего и осознание им неправомерности своего собственного поведения, предшествовавшего совершению преступления (покупка предметов, явно добытых из незаконного источника, — по делам о мошенничестве; пьянство в обществе малознакомых людей по делам об изнасиловании и т. д.). Здесь решающую роль может сыграть чувство стыда, опасение потерять добрую репутацию, вызвать осуждение окружающих и т. д. Наконец, оценивая показания потерпевшего, даваемые им в суде, необходимо учитывать, что в отличие от свидетеля потерпевший вправе знакомиться со всеми материалами предварительного расследования. Это обстоятельство может также повлиять на со держание его показаний, ибо не исключена возможность, что он внесет в них некоторые изменения, стремясь к наибольшей согласованности своих показаний с другими доказательствами, имеющимися в деле. Следует отметить, что в случае повторного расследования и рассмотрения дела последнее обстоятельство должно учитываться не только при оценке показаний потерпевшего, но и свидетеля. Свидетель, уже участвовавший в производстве по делу, в значительной мере осведомлен о всех обстоятельствах преступления. Такая ориентировка в материалах дела налагает отпечаток на его показания. Он проникается уверенностью или сомнениями в правильности своих слов, сочувствием или антипатией к обвиняемому или потерпевшему, и все это неизбежно влияет на его показания. Проверка показаний начинается еще в ходе допроса. Таким образом, допрос, проверка и оценка показаний представляют собой как бы определенную систему действий, объединенных единой целью: получить достоверные доказательства. Проверка включает как анализ информации, содержащейся в показаниях, так и сопоставление этой информации с доказательствами, уже имеющимися в деле или специально собранными после допроса, в том числе с повторными показаниями того же лица. При определении достоверности сведений о фактах, содержащихся в показаниях, учитываются положения науки психологии, опыт, накопленный следственной и судебной практикой. Вероятность того, что описание события достоверно, возрастает в тех случаях, когда при сопоставительном анализе разных элементов одного показания устанавливается, что его независимые детали относятся к одному и тому же событию и при этом подкрепляют друг друга. При оценке полученных показаний анализируются не только конечные суждения свидетеля, но и реальность их чувственной основы. Для того чтобы проверить полноту выявления имеющейся информации, необходимо проследить весь процесс образования понятий, суждений и умозаключений свидетеля до их истоков. Нужно ставить вопросы таким образом, чтобы свидетель восстановил в памяти и описал первичные образы людей, вещей и событий; текстуально воспроизвел содержание и конкретные формы воспринятых им устной речи и письменных документов; указал по возможности объективные признаки, на основе которых сложились его представления. При анализе показаний очень важно отличать в них умозаключения о фактах и факты, а последние в свою очередь разграничивать на факты, непосредственно воспринятые допрашиваемым, и факты, сведения о которых он получил из другого источника. Сведения, сообщаемые свидетелем со слов других лиц, часто страдают неточностью, а в некоторых случаях могут не соответствовать тому, о чем говорили эти лица. Свидетель мог не понять их рассказа, мог непроизвольно исказить его, допустить преувеличение и т. д.

Поэтому проверка свидетельских показаний, представляющих производные доказательства, как правило, осуществляется путем допроса лиц или осмотра документов, на которые свидетель ссылается, как на источник сообщаемых им сведений. При утрате первоначального источника или его недоступности устанавливается его существование и факт передачи сведений допрошенному лицу. Показания свидетеля воспринимаются допрашивающим, который перерабатывает полученные сведения в своем сознании, а затем фиксирует их в установленном процессуальном порядке. Поэтому нужно учитывать возможную потерю и искажение информации, содержащейся в свидетельских показаниях при их фиксации. Следователь или, секретарь суда нередко пересказывают показания своими словами, вкладывая в уста свидетеля речь, не соответствующую уровню его развития, чуждые ему выражения. Правильному уяснению смысла показаний может препятствовать неправильное понимание сказанного следователем, предвзятость, предубеждение, увлечение определенной версией, приводящей к тому, что человек нередко слышит не то, что действительно сказано, а то, что он ожидал услышать. Ошибки при фиксации могут быть вызваны и чисто языковыми особенностями показаний. Причиной непонимания оказывается применение свидетелем специальных терминов, жаргонных слов или неточных выражений. Все это обусловливает необходимость анализа не только содержания оцениваемых показаний, но и всего хода допроса, формулировки вопросов и характера использованных тактических приемов. Возможности проверки значительно повышаются, если допрос сопровождался звукозаписью, создающей «эффект присутствия». Сопоставление магнитофонных записей различных допросов одного и того же лица способствует выявлению изменений в показаниях. Определение причин этих изменений является важным элементом оценки показаний. Достоверность показаний проверяется при сопоставлении с результатами других следственных действий. Страх перед внезапно возникшей опасностью нередко приводит к нарушению восприятия, что влечет за собой дачу потерпевшим неправильных показаний. Показания могут быть уточнены в результате их проверки в ходе допроса на месте происшествия, предъявления для опознания и т. д. С помощью осмотра или обыска могут быть проверены показания свидетеля и потерпевшего о местонахождении следов и предметов, а с помощью экспертизы — показания о происхождении и особенностях следов и предметов. Надлежит выяснить, обладает ли субъект необходимыми качествами, позволяющими должным образом воспринять те события, о которых он сообщает в своих показаниях, а также в каких объективных условиях происходило это восприятие Способность свидетеля и потерпевшего к восприятию тех или иных обстоятельств может быть успешно проверена с помощью следственного эксперимента, который позволяет, например, установить, мог ли он видеть пли слышать то, о чем сообщил в своих показаниях, а проверка показаний на месте дает возможность установить осведомленность лица о фактической обстановке на месте, где, судя по его показаниям, происходили определенные события или совершались определенные действия. Проверка правильности воспроизведения достигается в ходе допроса путем постановки перед допрашиваемым контрольных вопросов и получения от него максимально детализированных показаний об обстоятельствах, могущих быть проверенными с помощью других доказательств.

Указанный прием помогает не только обнаружить и устранить ошибки, допускаемые добросовестным свидетелем (потерпевшим), но и разоблачить лицо, дающее ложные показания. Важное значение имеют повторные допросы потерпевших и свидетелей по обстоятельствам, достоверность сообщений о которых вызывает сомнение. Заставив допрашиваемого, спустя некоторое время, постановкой ему соответствующих вопросов еще раз повторить свои показания о тех или иных обстоятельствах, следователь тем самым может в какой-то мере определить, что в них правда, что ложь. Как правило, та часть показаний, которая соответствует действительности, в своей основе остается неизменной, в то время как придуманные детали постоянно варьируют и в них появляются противоречия. Эти противоречия должны быть устранены, поскольку показания, не согласующиеся с фактическими обстоятельствами дела, не могут использоваться для обоснования обвинительного тезиса Если наличие противоречий позволяет заподозрить ложь, их отсутствие еще не свидетельствует о достоверности показаний, поскольку в повторных показаниях нередко наблюдается явление, именуемое «репродукцией» (воспроизведением), когда свидетель воспроизводит не то, что он в свое время воспринял, а свои первоначальные показания. О стремлении свидетеля сохранить прошлые показания неизменными говорят текстуальные повторения, нежелание выйти за рамки сказанного, уклонение от освещения обстоятельств, которые не затрагивались на первом допросе. При оценке повторных показаний наличие подобной репродукции всегда должно побуждать к сравнительному анализу содержания показаний, а при необходимости и к дополнению информации в ходе нового допроса. Некоторые авторы рекомендуют по возможности сократить число допросов. Однако нельзя забывать, что иногда может потребоваться несколько допросов, чтобы восстановить все существенные обстоятельства дела. Потеря информации под воздействием времени носит избирательный характер. Иногда при благоприятном стечении обстоятельств то, что, казалось бы, навсегда утрачено памятью, оживает, приобретает новые связи и закрепляется. В результате такого явления (реминисценция) в повторных показаниях могут появиться дополнительные данные. При этом нужно иметь в виду положительное влияние первого допроса на последующие показания, которое состоит в том, что воспроизведенный материал лучше закрепляется в памяти свидетеля, забывание происходит намного медленнее. Это заставляет критически подходить к ссылкам свидетеля на запамятование ранее описанных им фактов. Привлекая внимание свидетеля к определенным обстоятельствам и мобилизуя его память, первый допрос служит стимулом для того, чтобы вспомнить забытые факты и восполнить пробелы при повторном свидетельствовании. Дополнения в повторных показаниях могут быть вызваны и тем, что часть информации, сообщенной на первом допросе, не была воспринята и зафиксирована допрашивающим. Вместе с тем дополнения и изменения показаний требуют осторожного отношения, ибо в процессе расследования свидетель начинает проявлять интерес к делу и обычно получает много посторонней информации, которая накладывается на его показания. Может сказаться и сознательное внушение со стороны заинтересованных лиц. Обнаружив в ходе сопоставления оцениваемых показаний с иными материалами дела какие-либо противоречия или их несоответствие другим доказательствам, нужно выяснить подлинную причину этого, без чего нельзя правильно оценить показания, а следовательно, и определить их значение для дела. Противоречия между данными в разное время показаниями одного и того же лица могут возникнуть, например, потому, что оно решило рассказать о ранее скрытых им обстоятельствах или вследствие воздействия заинтересованных в деле лиц и т. д.; допрашиваемый забыл определенные обстоятельства, о которых рас сказывал на прошлых допросах, или, напротив, на последующем допросе вспомнил новые обстоятельства, отдельные детали его показаний были неправильно зафиксированы в протоколе допроса и т. д. Наконец, противоречие между показаниями свидетеля и какими-либо другими имеющимися в деле доказательствами может возникнуть в результате недостоверности одного из них либо в результате неверной оценки показания, являющегося по существу правильным. В том случае, когда противоречие устранить не представляется возможным, следователь и суд обязаны принять одни и отвергнуть другие показания. Однако при этом необходимо привести в обвинительном заключении (приговоре) обоснование вывода. Следователь и суд приходят к выводу о достоверности или недостоверности показаний не сразу, а в результате аналитической деятельности, имеющей ряд этанов. Эта деятельность начинается с момента, когда следователь принимает решение о вызове свидетеля (потерпевшего), поскольку в основе его решения лежит вытекающее из материалов дела предположение, что вызываемое лицо знает об обстоятельствах, имеющих значение для дела. Оценка сопровождает получение показаний и их проверку, а завершается сопоставлением сведений о фактах, содержащихся в показаниях, со всей совокупностью доказательств. Эти доказательства вместе с полученной от данного лица информацией должны образовать единую систему фактических данных. Суд, имеющий дело с материалами законченного предварительного производства, сразу может оценить каждое показание в совокупности с иными доказательствами, но это не упрощает стоящей перед ним задачи, поскольку эта совокупность в ходе судебного рассмотрения дела может претерпеть существенные изменения.

Показания обвиняемых и подозреваемых, особенности их оценки.

Обеспечению полноты и достоверности показаний обвиняемого и подозреваемого служат процессуальные и тактические правила их получения и фиксации. Особенностью этих правил являются меры, направленные к обеспечению права на защиту допрашиваемых. Поэтому, в частности, допросу обвиняемого предшествует предъявление обвинения, а подозреваемому в ходе допроса объявляется, в совершении какого преступления он подозревается. Исходя из того, что подозреваемый допрашивается по поводу действий, которые могут быть ему впоследствии инкриминированы, его вызов и допрос согласно закону производятся по тем же процессуальным правилам, что и вызов и допрос обвиняемого. Эти правила предусматривают активное участие в доказывании как обвиняемого, так и подозреваемого, что достигается не только правом давать показания, но и правом заявлять ходатайства и представлять доказательства, правом, которое может быть реализовано, в частности, в ходе допроса. Право пользоваться родным языком и прибегать к услугам переводчика обеспечивает полноту и точность показаний. Если защитник допущен к участию в деле с момента предъявления обвинения, он имеет право присутствовать при допросах обвиняемого и с разрешения следователя задавать вопросы. Дача показаний является одним из средств защиты, поэтому обвиняемый должен быть допрошен немедленно после предъявления ему обвинения, а подозреваемый — немедленно после задержания или взятия под стражу. Это позволяет максимально быстро приступить к проверке доводов обвиняемого (подозреваемого). Вместе с тем уменьшается опасность представления ложных доказательств. Отсюда в каждом случае, когда немедленный допрос оказался невозможным, в протоколе допроса или отдельном протоколе оговаривается, чем вызвано промедление. Исходя из задачи получения полных и правдивых показаний, решается вопрос о месте допроса и мерах, которые надо принять для того, чтобы обвиняемые, вызванные по одному делу, не общались между собой. Обвиняемый, по общему правилу, допрашивается в месте производства предварительного следствия, но, если следователь при знает это необходимым, он может произвести допрос по месту жительства или работы обвиняемого (например, если нужно срочно допросить обвиняемого сразу же после окончания обыска или если обвиняемый заболел и т. д.). Меры, которые принимаются для того, чтобы обвиняемые, вызванные по одному и тому же делу, не могли общаться между собой или со свидетелями, включают: вызов их на различное время и допрос порознь; указания администрации места заключения о раздельном содержании обвиняемых, находящихся под стражей; предупреждение о возможности изменения меры пресечения, если будут иметь место попытки воспрепятствовать установлению истины и т. д. Имея в виду процессуальное положение обвиняемого и необходимость обеспечить реализацию его права на защиту, закон предусматривает, что допрос начинается с выяснения вопроса, признает ли он себя виновным. У обвиняемого должны быть по лучены показания по каждому из пунктов предъявленного обвинения, а в случае изменения обвинения вновь относительно всего объема предъявленного обвинения. В целях получения наиболее полных показаний постановка вопросов обвиняемому и подозреваемому допускается лишь после того, как выслушан свободный рассказ. Преждевременная постановка вопросов может помешать допрашиваемому свободно и полно изложить свои доводы. По окончании свободного рассказа задаются уточняющие, дополняющие, напоминающие, контрольные и другие вопросы. Если обвиняемый признает себя виновным в полном объеме предъявленного обвинения, допрос должен вестись столь же детально, как и при отрицании им своей вины. При частичном признании обвиняемым своей вины необходимо выяснить, какие конкретно обстоятельства и эпизоды он отрицает и почему. В тех случаях, когда обвиняемый (подсудимый) от дачи показаний отказывается, ему должна быть предоставлена возможность дать объяснения о причинах отказа. Законом установлено правило о добровольности показаний обвиняемого; правило распространяется и на подозреваемого, который так же, как и обвиняемый, не несет ответственности за отказ от дачи показаний. Категорически запрещается домогаться показаний обвиняемого путем насилия, угроз и иных незаконных мер. Соответственно показания, полученные с использованием незаконных мер, являются недопустимыми в качестве доказательств, а виновные в применении таких мер несут предусмотренную законом ответственность В отношении несовершеннолетнего обвиняемого и подозреваемого закон устанавливает дополнительные гарантии получения от них полных и правдивых показаний. Вызов и допрос несовершеннолетних производится, как правило, через родителей и других законных представителей. Иной порядок допускается лишь в случае, когда это вызывается обстоятельствами дела. В допросе несовершеннолетнего обвиняемого (а следовательно, и подозреваемого), не достигшего 16 лет, может участвовать педагог. Участие в допросе педагога, который вправе с разрешения следователя задавать вопросы, а по окончании допроса знакомиться с протоколом и делать замечания о правильности и полноте имеющихся в нем записей, служит дополнительной гарантией получения правдивых показаний и правильной их фиксации. По всем делам о преступлениях несовершеннолетних защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, поэтому он присутствует при предъявлении обвинения и допросах обвиняемого. С тем чтобы получить от несовершеннолетнего полные показания, предъявляемое несовершеннолетнему обвинение должно быть изложено в выражениях, понятных обвиняемому.

На допрос подсудимого распространяются все общие положения о порядке допроса обвиняемого. Вместе с тем УПК РК предусматривает и некоторые специальные гарантии полноты и достоверности этих показаний, основанные на использовании условий, в которых осуществляется судебное разбирательство. Следует подчеркнуть прежде всего, что допрос подсудимого имеет самостоятельное значение. Это не только проверка правильности прежних показаний, но и формирование новых в условиях судебного разбирательства. Эти показания могут отличаться (иногда существенно) от полученных на предварительном следствии или дознании. Независимо от результатов выяснения этого вопроса в стадии расследования, начиная судебное следствие, председательствующий спрашивает у подсудимого, при знает ли он себя виновным. Момент допроса подсудимого определяется необходимостью создать условия для получения полных и правдивых показаний. В ходе судебного следствия председательствующий и народные заседатели вправе задавать вопросы первыми и, кроме того, в любой последующий момент допроса (например, в связи с вопросами, заданными кем-либо из участников судебного разбирательства). Благодаря этому суд имеет возможность допросить подсудимого по тому плану и по вопросам, которые были им намечены, и вести исследование доказательств в направлении, в ко тором он считает необходимым.

Выше подробно охарактеризовано значение тактических правил для обеспечения полноты и достоверности показаний свидетелей и потерпевших. Рассматриваемые при этом положения о формулировке вопросов, использовании данных психологии, тактике показания допрашиваемому помощи в воспоминании и уточнении фактов, о которых идет речь, и т. д. могут быть распространены и на допрос обвиняемого и подозреваемого. Вместе с тем тактические приемы допроса этих лиц включают и ряд специфических правил, вытекающих из особенностей их позиции по делу.

Так, стремясь скрыть истину, обвиняемый (подозреваемый) нередко заменяет обстоятельства, имевшие место в действительности, вымышленными, которые, по мнению допрашиваемого, могут помочь ему избежать ответственности. Подметить это и найти способ опровергнуть — одна из важных тактических задач. Для выяснения, не искажает ли факты обвиняемый, в ряде случаев допускается, чтобы допрашиваемый в ходе допроса вошел в противоречие с собственными утверждениями или с бесспорно установленными фактами, осведомленность следователя о которых ему неизвестна, с тем чтобы демонстрацией этих противоречий убедить его говорить правду, лишить его возможности «на ходу» приспособить к ним другую ложную версию. Распространенным (хотя и не универсальным) тактическим приемом следует считать фиксацию показаний обвиняемого или подозреваемого по определенному вопросу до того, как ему будет задан следующий вопрос. Поведение самого следователя, его способность располагать к себе допрашиваемого, не прибегая к «заигрыванию» и не роняя авторитета представителя власти, также входит в тактику допроса. Допрашивая, например, подозреваемого, следователь подчеркивает свое стремление выяснить истину, объясняет со ссылкой на закон, что органы расследования не преследуют цель во что бы то ни стало обвинить, что задачей процесса в равной степени является как изобличение виновного (в меру его действительной вины), так и предупреждение возможности необоснованного при влечения к ответственности и осуждения невиновного. Такое разъяснение способствует возникновению психологического контакта, который является необходимым условием получения полных и правдивых показаний.

В ряде случаев обвиняемому нужно помочь преодолеть стремление умолчать о каких-то обстоятельствах (в том числе оправдывающих его, которые он неверно истолковывает). Ряд тактических приемов направлен на то, чтобы создать объективную базу дл проверки показаний. К их числу относится, в частности, требование максимально детализировать и конкретизировать показания путем постановки контрольных вопросов. Выбор наиболее эффективных тактических приемов, способствующих получению полных и правдивых показаний, зависит прежде всего от той ситуации, которая ожидается следователем при допросе либо определяется уже в ходе его осуществления. Эта ситуация в основных чертах определяется позицией, занятой допрашиваемым. Тактические приемы существенно меняются в зависимости от того, дает обвиняемый или подозреваемый показания либо отказывается от дачи показаний; признает ли он правильным предъявленное обвинение и возникшее подозрение либо настаивает на своей непричастности к преступлению; дает он, по мнению допрашивающего, правдивые показания либо ложные (полностью или частично); меняет ли свои показания и каким образом. Наряду с характером ситуации выбор тактических приемов определяют особенности личности допрашиваемого. С этих позиций следователь должен проанализировать все, что ему известно о допрашиваемом: его прошлое и условия жизни (какое влияние они могли оказать на выбор поведения), образование, общий уровень развития, круг интересов, особенности характера (общителен, замкнут, недоверчив) и т. д. Тактика допроса несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых определяется в зависимости от особенностей психики подростков различного возраста. Специфика психики несовершеннолетних (повышенная внушаемость, эмоциональность, неустойчивость поведения, незрелость мышления, склонность к подражанию и фантазии, недостаточность опыта и знаний и т. п.) во многих случаях не позволяет применять при их допросе такую тактику, которую следователь избрал бы при допросе взрослого. По мере приближения к совершеннолетию возрастные особенности сглаживаются или исчезают, а вместе е ними устраняются и препятствия к применению общих тактических приемов допроса. Поэтому многие 16−17-летние подозреваемые и обвиняемые могут допрашиваться с применением тех же тактических приемов, которые рекомендуются при допросе взрослого. Это отнюдь не умаляет значения индивидуальных особенностей психики несовершеннолетних при выборе тактических средств их допроса. Значение этих особенностей тем важнее, чем меньше возраст допрашиваемых. Соответственно тактические рекомендации, касающиеся допроса несовершеннолетних, применяются дифференцированно, с учетом возрастных и иных особенностей. При допросе несовершеннолетних подозреваемых и обвиняемых учитывается, что раскаяние и осознание вины прямо связаны со способностью к самокритике, которая у них может быть и не развита в достаточной степени. Эту способность необходимо поощрить, что нередко дает положительный результат, так как подросток порой не думает о некоторых сторонах опасности и противоправности своего поступка.

Осознав их, он обычно искренне раскаивается в совершенном, в то время как взрослые изыскивают возможности оправдать себя в собственных глазах и перед другими. «За внешней самоуверенностью подростка, с его обостренным самолюбием, порожденным „чувством взрослости“, и связанным с ним ростом самосознания, скрываются внутренняя неуверенность в себе, неумение разобраться в собственных достоинствах и недостатках» Имея в виду, что допрос несовершеннолетнего это уже первый шаг к его перевоспитанию, необходимо в первую очередь использовать такие этические мотивы, как раскаяние, любовь и уважение к близким, патриотизм, гордость. Только при бесполезности этих приемов оправданно использование противоречий в его отношениях с соучастниками, внушение бесполезности запирательства, применение элемента внезапности и т. п. Тактические приемы допроса должны применяться в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Основным критерием, определяющим пределы их применения, является запрещение домогаться показаний обвиняемого путем насилия, угроз и иных незаконных мер. К числу таких незаконных мер могут быть отнесены фальсификация и обман, использование юридической неосведомленности допрашиваемого, провокации, соблазн различными выгодами, принуждение к даче определенных показаний и т. д. Тактический прием должен соответствовать этическим требованиям. Все нормы советского уголовно-процессуального закона нравственны и пронизаны гуманизмом — важнейшим принципом коммунистической морали. Однако справедливо отмечено, что УПК не может предусмотреть все нравственные ситуации, которые возникают при расследовании дела. Поэтому, применяя в рамках закона тот или иной тактический прием, следователь должен соразмерить его с. общими требованиями коммунистической морали, важнейшее требование которой — уважение к человеческому достоинству. Тактический прием должен быть не только законным и этичным, но и отвечать требованиям целесообразности, эффективности и избирательности. В каждом конкретном случае анализируется, какой из тактических приемов наиболее целесообразен, исходя из конкретной ситуации, сложившейся по делу, даст ли он необходимый эффект, будучи применен при допросе данного обвиняемого или подозреваемого, и, наконец, не приведет ли он к самооговору. «Во всех случаях средства психологического воздействия должны обладать избирательным действием.

Необходимо, чтобы они давали положительный эффект только в отношении лица, скрывающего правду, препятствующего установлению истины, и были бы нейтральны в отношении незаинтересованных лиц" Таким образом, при допросе обвиняемого (подозреваемого) могут и должны применяться только приемы, обеспечивающие получение правдивых показаний путем правильного психологического подхода, разъяснения значения правдивых показаний, умелого использования разработанных криминалистикой и основанных на законе тактических правил. Так, следователь для получения достоверных показаний может какое-то время скрывать от обвиняемого источник сведений, используемых в ходе допроса. Однако этот прием должен быть ограничен определенным сроком, ибо обвиняемый должен знать, на каких доказательствах основано обвинение.

Серьезным стимулом к получению правдивых показаний служит, как уже отмечалось, предъявление доказательств, подтверждающих виновность допрашиваемого. В ряде случаев полезно разъяснить значение предъявленного доказательства для установления роли допрашиваемого в совершении преступления.

Это особенно важно, если доказательства получены с помощью научно-технических средств или специальных познаний. Но при этом совершенно недопустимо искажать или преувеличивать результат исследования. Обвиняемый по окончании расследования должен быть поставлен в известность о всех собранных по делу доказательствах, но момент предъявления каждого из них определяет допрашивающий с учетом характера дела и особенностей психологии допрашиваемого. Это помогает убедить лицо, дающее ложные показания, в бессмысленности запирательства. Кроме того, то обстоятельство, что обвиняемый (подозреваемый) не сразу ставится в известность о всей совокупности доказательств, позволяет объективно проверить правдивость его показаний путем их сопоставления с доказательствами, содержание которых он в этот момент еще не знает; позволяет исключить предположение, что допрашиваемый сообразует свои показания о деталях события со сведениями, почерпнутыми при ознакомлении с доказательствами. Ряд особенностей имеет тактика допроса в условиях судебного разбирательства, обстановку которого осложняет реакция публики (в том числе родных и близких допрашиваемого). Это обстоятельство не только определяет необходимость применить приемы, которые помогли бы подсудимому сосредоточиться на предмете допроса, отвлечься от окружающих, но и обязывает учитывать воспитательное значение результатов тактически правильно проведенного допроса. Поскольку допрос осуществляют несколько участников процесса, каждый из которых выполняет свои специальные функции, одной из важных тактических задач является правильное определение последовательности исследования доказательств, что помогает исключить дублирование и обеспечивает четкий порядок судебного следствия. К тактическим приемам, обеспечивающим выяснение в ходе судебного допроса всех обстоятельств, имеющих значение для дела при нейтрализации моментов, снижающих объективность и достоверность показаний, относят: детализацию (конкретизацию), уточнение, сопоставление, напоминание и контроль. Правила протоколирования показаний направлены на то, чтобы наиболее точно зафиксировать содержание устных показаний и самый ход процесса. УПК РК предполагает, что запись показаний должна производиться от первого лица и по возможности дословно; с сохранением индивидуальных особенностей речи допрашиваемого. Это необходимо для того, чтобы протокол отражал не только содержание показаний, но и их характерные особенности. Последнее требование создает условия для правильной оценки показаний. — Закон не требует, чтобы в протокол вносились все заданные вопросы и ответы допрашиваемого. Однако, если это важно для правильной оценки, вопрос фиксируется. Так, в случае, когда обвиняемому предъявляются какие-то доказательства, это оформляется в виде вопросов. Целесообразно также фиксировать вопросы, которые привели обвиняемого (подозреваемого) к изменению позиции в ходе допроса. Практически необходимость в фиксации заданных вопросов при допросе обвиняемого возникает гораздо чаще, чем при допросе свидетелей. С учетом процессуального положения обвиняемого закон предусматривает более подробную, нежели при допросе свидетеля, фиксацию данных о личности. Эти данные рассматриваются как составная часть показаний и служат как для удостоверения личности допрашиваемого, так и для установления некоторых обстоятельств, имеющих значение для дела. Следователь может разрешить обвиняемому (подозреваемому) записать свои показания собственноручно лишь по просьбе самого обвиняемого. Объясняется это тем, что, как правило, следователь более полно и последовательно фиксирует показания. Для того чтобы эти показания отвечали требованиям полноты, собственноручной записи показаний должен предшествовать устный допрос, в ходе которого необходимо указать допрашиваемому, на каких именно фактах он должен в первую очередь остановиться. Если обвиняемый (подозреваемый) не отразил в собственноручно написанных показаниях важные для дела обстоятельства или некоторые из сделанных им письменных сообщений нуждаются в уточнении или проверке, допрос продолжается и в протокол вносятся соответствующие дополнения. Закон предусматривает право обвиняемого, его защитника и законного представителя представлять замечания на протокол судебного заседания, который так же, как и протоколы, составленные в стадии предварительного следствия, должен содержать подробное изложение показаний подсудимого.

Оценка показаний подозреваемого и обвиняемого имеет свою специфику, которая определяется двумя основными моментами: очевидной заинтересованностью такого лица в исходе дела и презумпцией невиновности, которая, с одной стороны, исключает предустановленную оценку полученных показаний как исходящих от заведомо виновного, а с другой — освобождает обвиняемого (подозреваемого) от обязанности доказывать свою невиновность (в том числе при осуществлении права давать объяснения). Сведения, содержащиеся в показаниях обвиняемого или подозреваемого, могут использоваться для обоснования принимаемых решений после надлежащей проверки их достоверности.

Независимо от того, признает обвиняемый (подозреваемый) свою виновность или отрицает ее, дает показания о своих действиях или действиях иных лиц, следователь и суд должны принять меры к полной и объективной проверке полученных сведений. Основными методами проверки показаний обвиняемого (подозреваемого) являются: анализ содержания показания (включающий сопоставление его отдельных частей и элементов); сравнительный анализ нескольких показаний одного лица. сопоставление фактических данных, содержащихся в показаниях, с иными доказательствами, имеющимися в деле, и производство следственных (судебных) действий для сопоставления их результатов с проверяемыми показаниями. Проверка показаний начинается уже в ходе допроса обвиняемого (подозреваемого), для чего необходимо максимально их детализировать. Допрашивая обвиняемого, следует выяснить, кто из свидетелей может быть допрошен по тем или иным обстоятельствам, в каких документах могут содержаться необходимые сведения и т. д. Необходимо уточнить, почему он запомнил те или иные детали и чем они могут быть подтверждены. Должны быть конкретизированы показания лица, привлеченного по групповому делу, о тех действиях, которые совершил он лично, о действиях соучастников, о том, как формировалась преступная группа, об источниках получения орудий преступления, каналах сбыта похищенного и т. д. При этом определению достоверности показаний способствует выявление в них неправдоподобных утверждений и противоречий. Обвиняемый (подозреваемый), вызванный на допрос, так или иначе готовится к нему. Если им подготовлены ложные показания, очень важно допросить его таким образом, чтобы он вышел за их рамки. В процессе самого допроса трудно придумать новые детали.

Допрашиваемый начинает противоречить себе. Анализ возникающих противоречий помогает определить достоверность показаний. Противоречия в показаниях допрашиваемого чаще всего возникают, когда он дает ложные показания (полностью или частично). Объясняется это тем, что лгущему «приходится как бы изгонять из памяти то, что произошло (поэтому хорошо запомнилось), и запомнить то, чего не было, а лишь им самим придумано; ему приходится лавировать между правдой, которую нельзя говорить, правдой, которую можно говорить, и ложью, которой надо заменять утаиваемую правду» Побудив постановкой соответствующих вопросов допрашиваемого повторить свои показания о тех или иных обстоятельствах, можно в какой-то мере определить, что в них правда, а что ложь.

Как правило, та часть показаний, которая соответствует действительности, в своей основе остается неизменной, в то время как надуманные детали постоянно меняются и в них появляется более всего противоречий. Однако, если наличие противоречий позволяет заподозрить ложь, одного этого еще недостаточно для того, чтобы судить о достоверности показаний. Обязательным элементом анализа показаний обвиняемого должно быть сопоставление его ответа на вопрос о виновности (при знает он себя виновным или нет) с содержанием сообщаемых сведений. Если характер ответа находится в явном противоречии с последующими высказываниями допрашиваемого, необходимо определить, какая часть показаний соответствует действительности. Выслушивая показания, следователь и суд обычно их мысленно сопоставляют со сложившимся по материалам дела предварительным представлением о допрашиваемом.

Внимательное наблюдение за допрашиваемым также иногда помогает разобраться в его позиции и ориентироваться в направлениях и путях ее проверки. Не всякий человек может скрыть свои чувства. Нередко выражение лица, непроизвольные движения выдают истинные чувства, испытываемые при постановке того или иного вопроса. Однако следует иметь в виду, что защитная реакция присуща не только виновному, а каждому, кто оказался в положении, при котором необходимо защищаться от каких-либо подозрений или обвинений. Действительно невиновный человек, напуганный тем, что ему не верят, нередко проявляет на допросе большую нервозность, чем опытный преступник. Поэтому нельзя из результатов своих наблюдений делать вывод о том, что обвиняемый (подозреваемый)" лжет.

Только сопоставление показаний с другими, объективно проверенными доказательствами дает основание для их правильной оценки. Наблюдение же за состоянием обвиняемого может иметь лишь ориентирующий характер. Сопоставляя фактические данные, содержащиеся в проверяемых показаниях, с доказательствами, полученными из других источников, необходимо иметь в виду, что противоречия могут возникнуть не только потому, что показания ложны.

Напротив, недостоверными могут оказаться иные доказательства, использованные при проверке. Для проверки показаний обвиняемого (подозреваемого) могут быть использованы любые из предусмотренных законом следственных действий. Из их числа наиболее специфичны очная ставка и проверка показаний на месте; они чаще всего служат способом проверки, уточнения и дополнения ранее полученных показаний. Для предотвращения неправильной практики их про ведения не для проверки, а для «закрепления» показаний, закон предусматривает ряд правил.

Так, установленный законом порядок получения показаний на очной ставке и записи их в протокол не допускает переноса центра тяжести очной ставки с получения сведений по существу имеющихся противоречий на механическое подтверждение ранее данных показаний. Вместе с тем обеспечивается максимальная активность участников очной ставки в выяснении причин противоречий и тем самым в сообщении деталей, которые затем помогут оценить правильность полученных показаний. Вопросу о соответствии показаний объективной обстановке, в которой допрашиваемый находился в момент события, не всегда уделяется должное внимание при проверке и оценке показаний. Между тем определение этого соответствия (или несоответствия) нередко помогает решить вопрос, что в показаниях достоверно, а что вымысел.

В связи с этим важное значение приобретает правильное осуществление проверки показаний обвиняемого (подозреваемого) на месте. В законодательстве тех союзных республик, где это следственное действие специально регламентировано, указывается, что проверка производится: а) в отношении уже данных показаний; б) путем сопоставления их с обстановкой на месте. Отсюда следует, что подозреваемый не просто повторяет ранее данные показания в присутствии понятых, а детализирует их исходя из обстановки на указанном им месте: рассказывает о своем маршруте, расположении и действиях участников события, указывает соответствующие точки местности (помещения) и предметы. В результате в распоряжение следователя поступают дополнительные данные, в том числе и указывающие на степень фактической осведомленности допрашиваемого о тех обстоятельствах, на которые он ссылается в своих показаниях. Проверка ранее данных показаний на месте не всегда сводится только к получению дополнительных показаний, более подробных, чем предыдущие, она может включать также опытные действия, в ходе которых и даются показания.

Неверно думать, что обвиняемый, признавший себя виновным, всегда говорит правду, а отрицающий свою вину всегда дает ложные показания Отрицание вины может быть столь же правдивым, как и признание, а последнее, напротив, нередко является результатом самооговора или заблуждения. В показаниях одного и того же лица ложь нередко сочетается с правдой, а отношение допрашиваемого к тем или иным фактам может изменяться еще в ходе допроса. Ложь обычно выражается в сообщении вымышленных данных, умолчании о сведениях, имеющих значение для установления истины, или искажении действительности путем частичной замены фактических обстоятельств вымышленными. Известно, что обвиняемый (подозреваемый) обычно испытывает борьбу мотивов, которая переживается как глубокий внутренний конфликт, из которого человек должен выйти, приняв определенное решение и совершив необходимые действия (в рассматриваемом плане путем дачи тех или иных показаний). Победивший мотив определяет позицию обвиняемого по тому или иному вопросу, что находит отражение в его показание. Отсюда следует, что правильное определение доминирующего мотива является важным элементом оценки показаний, помогающим отличить правду от лжи. Наиболее распространенными мотивами ложных показаний являются: боязнь ответственности за содеянное и наказания; надежда на то, что преступление не будет раскрыто без признания; сокрытие соучастников (из боязни мести или по другим причинам); опасение, что будут оглашены интимные стороны жизни, что следователь (ввиду неопытности или необъективности) истолкует факты, соответствующие действительности, против обвиняемого (подозреваемого).

Определению истинных мотивов дачи показаний соответствует изучение особенностей личности допрашиваемого, его окружения, взаимоотношений с соучастниками и т. д. Например, по групповым делам несовершеннолетних необходимо учитывать возможность самооговора или оговора под давлением соучастников, когда допрашиваемый старается выгородить или преуменьшить их роль из чувства так называемого товарищества. Распространено мнение, что лицо, совершившее преступление, признается в этом только в тех случаях, когда у него нет иного выхода или ему это выгодно. Следует согласиться с тем, что часто признание делается по этим причинам. Однако нельзя отрицать возможность получения признания по иным мотивам, несмотря на то, что показания исходят от лица, совершившего преступление. Известно, что допрашиваемый обычно переживает борьбу мотивов двоякого рода: с одной стороны, это раскаяние, чувство долга, собственного достоинства, искренность и стыд за содеянное, а с другой — страх перед ответственностью, который побуждает его отрицать вину. Позиция, занятая допрашиваемым, в определяющей степени зависит от того, как он сам расценивает свои действия. Если он внутренне переживает совершенное, понимает в полной мере противоправность своих действий, его защитная реакция носит менее активный характер. Нередко допрашиваемый в таком состоянии сам испытывает потребность «выговориться», рассказать о своих переживаниях. Признанию под влиянием положительных эмоций способствует и то обстоятельство, что «притягательность правды и ее сила в ней самой, в то время как ложь требует усилий, непрерывного напряжения, подавления действительных образов мнимыми фактами, что требует постоянного самоконтроля и вносит дезорганизацию в психическую жизнь человека»

Убедительным примером признания под влиянием позитивных факторов является чистосердечное раскаяние, которое всегда связано с признанием, но имеет важные дополнительные признаки.

К их числу относятся осознание своей вины, осуждение своего поступка, сожаление о содеянном. Известно, что сознавшийся обвиняемый не всегда испытывает подобные чувства, несмотря на положительный ответ о виновности.

Поэтому очень важно распознать в сознании чистосердечное раскаяние, являющееся убедительным признаком достоверности показаний Признаки, свидетельствующие о наличии чистосердечного раскаяния, могут быть выявлены путем постановки допрашиваемому соответствующих вопросов, направленных на выяснение его психического отношения к содеянному. При этом следует иметь в виду, что раскаявшийся человек может искажать действительность в своих показаниях в результате добросовестного заблуждения. Поэтому показания раскаявшегося подвергаются такой же тщательной проверке, как и все иные. В частности, важно выяснить, не являете ли признание вины следствием та кого не столь редкого явления, как самооговор. Известно немало случаев самооговора, вызванного самыми различными причинами: подозреваемый может оговорить себя в результате психического заболевания, либо стремясь освободить от уголовной ответственности истинного виновника, либо в силу неблагоприятного стечения обстоятельств, либо в результате не правильных или незаконных методов ведения допроса (под влиянием угроз, обещаний и т. д.).

Наряду с реакцией враждебности и агрессии у лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, не редко наблюдается чувство беспомощности, одиночества, пассивности. Самооговор может иметь место и в тех случаях, когда допрашиваемый считает, что он не в силах доказать свою невиновность.

Установка допрашиваемого на самооговор может быть усугублена или даже в некоторых случаях вызвана неправильным применением тактических приемов, лишенных необходимой избирательности. Иногда обвиняемый (подозреваемый) признает вину в силу своей юридической неосведомленности, не понимая подлинного значения совершенного им деяния. Известны случаи, когда обвиняемый признавался в растрате, в то время как имела место недостача, возникшая по халатности, или признавал себя виновным в умышленном деянии, совершив его по неосторожности. По делам о наиболее тяжких преступлениях самооговор может быть вызван стремлением отсрочить наказание. Будучи полностью изобличен в совершенных преступлениях и сознавая тяжесть ожидающего его наказания, обвиняемый оговаривает себя, приписывая себе преступления, совершенные другими лицами либо вымышленные. Наконец, в показаниях обвиняемого, признавшего себя виновным, возможны ошибки, возникшие вследствие слабости памяти, неблагоприятных условий восприятия или в результате волнения, которое испытал обвиняемый в момент совершения преступления. Для того чтобы отличить истинное признание от самооговора, необходимо сопоставить сведения, содержащиеся в показании, с другими данными. В показаниях обвиняемого особенно ценно не просто подтверждение тех фактов, которые уже известны по делу. Разумеется, и в этой части сознание имеет доказательственное значение, но в то же время оно не исключает предположений, что соответствующие сведения могли быть подсказаны ему разговорами различных лиц по поводу совершенного преступления и т. д. Объективным критерием достоверности признания обвиняемого прежде всего служит фактическая информация, которая до этого по делу не была известна. Так, обвиняемый может сообщить, что похищенные вещи спрятаны в определенном месте, что на месте происшествия им оставлены характерные следы, которые можно обнаружить при повторном осмотре, и т. д. Обвиняемый может сообщить не только данные, которые подтверждают совершение им преступления, но и указать лиц, показания которых могут подтвердить эти факты. Последующее совпадение содержания показаний обвиняемого с показаниями этих лиц служит одним из оснований для вывода о правильности как тех, так и других. Определение достоверности показаний лица, отрицающего свою виновность, не менее сложно, чем оценка признания. Так как на обвиняемом не лежит обязанность доказывать свою невиновность, отрицание им своей вины может быть аргументирование или голословно.

Последнее обстоятельство не освобождает органы расследования или суд от обязанности произвести проверку версии обвиняемого. Следует иметь в виду, что в тех случаях, когда обвиняемый привлечен к ответственное неосновательно, он вообще не располагает сведениями о многих обстоятельствах, имеющих значение для дела. Поэтому от его показаниях ссылок на факты, имеющие значение для дела, не может расцениваться как свидетельство их недостоверности. Нередко следователь тем больше доверяет показаний обвиняемого (подозреваемого), чем ближе они к выдвинутой версии.

Опровержение же этой версии расценивается следствием как ложь Такая позиция не соответствует принципам светского уголовного процесса. Характер и скорму ложных показаний определяют мотив и цель, которую допрашиваемый при этом проследят. Если действительно совершил преступление, основной мотив лжи — надежда избавиться от ответственности путем дезинформации органов расследования или суда. С этой целью измышляют ложные сведения, создаются лжедоказательства и инсценировки в случаях, когда подозрение или предъявленное обвинен несостоятельно, к даче ложных показаний допрашиваемого толкает опасение незаслуженной ответственности. При этом редко отрицает и факты, действительно имевшие место, усматривая в этом средство защиты от ошибочных выводов органов расследования. Даже невиновный, будучи заподозрен, иногда не дает правдивых показаний, искажает факты, опасаясь неблагоприятного их истолкования в невыгодной для него ситуации. В литературе обсуждался вопрос о значении факт ложных показаний для системы доказательств вины. Представляется правильным, что сам по себе факт дачи обвиняемым ложных показаний не может расцениваться как доказательство его виновности.

Если основное содержание ложных показаний обвиняемого (подозреваемого) состоит в отрицании фактов, положенных в основу обвинения (подозрения), органы дознания и суд обязаны доказать несостоятельность такого отрицания. Для этого необходимо отрицанию фактов «противопоставить положительные факты, признание которых соответствующими действительности влечет признание отрицательного факта ложным». Достоверность показаний лица, отрицающего свою виновность, проверяется столь же тщательно, как и признание Отсутствие подобной проверки неизменно рассматривается судами как основание для обращения дела к доследованию В тщательной проверке нуждаются, в частности, показания лиц, которые в подтверждение своей невиновности ссылаются на алиби. В тех случаях, когда алиби заявлено обвиняемым (подозреваемым), не исключается, что им заранее сфальсифицированы «доказательства», подтверждающие его показания. При этом обычно ссылаются на вымышленные события либо на события, действительно имевшие место, но «перемещенные» во времени, чтобы они «совпали» со временем совершения преступления. С учетом этого при проверке показаний, содержащих ссылку на алиби, выясняется: а) имело ли место обстоятельство, на которое допрашиваемый ссылается в подтверждение своих показаний; б) если оно действительно имело место, то не происходило ли в иное время (не изменены ли в показаниях день или час). Исходные данные для такой проверки можно получить в ходе допроса лица, заявившего алиби, а также при допросе свидетелей, на которых он ссылается в подтверждение сделанного заявления. Такие свидетели допрашиваются по возможности без промедления с соблюдением условий, исключающих предварительное общение с лицом, алиби которого проверяется. Выясняется также, нет ли других лиц, которым известно, где и с кем находился обвиняемый в периоды, предшествовавший и последовавший за преступлением, а равно знавших о наличии и времени возникновения обстоятельств, на которые ссылается обвиняемый.

При повторном допросе успешно используются результаты осмотра личной корреспонденции, результаты следственного эксперимента (например, по проверке возможности преодолеть определенное расстояние в данный отрезок времени), а также показания свидетелей, с которыми проводится очная ставка.

Если проверяемые показания можно связать с какими-то событиями, дата и часы которых могут быть точно установлены (начало сеанса в кино, передача по радио, отправление поезда и т. д.), в качестве доказательств, подтверждающих или опровергающих достоверность показаний, используются справки соответствующих учреждений. Однако при этом необходимо помнить, что события, происходящие обычно в одно и то же время, могут иметь отклонения (прибытие поезда, доставка почты и т. д.). Поэтому недостаточно получить официальную справку, а следует выяснить, не имели ли место в данном случае такие отклонения. Необходимо также иметь в виду, что лицо, действительно не причастное к преступлению, нередко хуже припоминает события, связанные с алиби, чем преступник, заранее подготовивший свои показания. В таких случаях допрашиваемому необходимо помочь вспомнить забытые им обстоятельства, которые могут способствовать подтверждению алиби. Проверка и оценка показаний лица. отрицающего свою виновность, не сводится к выяснению существования и значения фактов, на которые он ссылается в подкрепление своего утверждения (как при заявлении алиби, так и в иных случаях).

Следователь и суд обязаны самостоятельно определить факты, имеющие значение для проверки показаний, достоверность которых оценивается, и изыскать необходимые для их установления средства независимо от того, на все ли факты имеется ссылка в показаниях или нет. При оценке показаний обвиняемого (подозреваемого) против других лиц следует руководствоваться общим правилом оценки доказательств, согласно которому любое доказательство, взятое само по себе и не подтвержденное другими доказательствами, не может быть положено в основу обвинения. Как и в отношении признания или отрицания виновности. При оценке показаний против других лиц необходимо определить мотив, которым руководствовался допрашиваемый. Наиболее распространенными мотивами таких показаний являются: стремление переложить с себя ответственность за содеянное или разделить ее, месть, зависть, сокрытие подлинного мотива

совершенного преступления, попытка освободить от ответственности третье лицо. Для того чтобы распознать подлинный мотив, важно проанализировать ситуацию, в которой было совершено преступление, положение допрашиваемого к моменту допроса и взаимоотношения с лицом, в отношении которого даются показания. При этом важно определить, какие изменения в положении обвиняемого (подозреваемого) могут последовать, если его показания в отношении других лиц найдут подтверждение: облегчится или ухудшится его участь (а в последнем случае — понимает ли это допрашиваемый) Если обвиняемый (подозреваемый) изменил свои показания (целиком или по отдельным вопросам), необходимо определить достоверность каждого из них. Изменение показаний не бывает безмотивным и всегда предопределяется какими-то факторами, выявление которых помотает определить причину изменений и их характер. Известно, например, что обвиняемый частично еще в ходе предварительного следствия и полностью в момент его окончания знакомится с материалами уголовного дела. Это обстоятельство может отразиться на его показаниях в том отношении, что его показания в качестве подозреваемого будут значительно отличаться от полученных после предъявления ему обвинения, а эти в свою очередь — от данных на суде. Придя к выводу при ознакомлении с делом, например, что обвинение недостаточно обосновано имеющимися доказательствами, обвиняемый может попытаться уйти от ответственности, отказавшись от своих прежних показаний. Изменение обвиняемым ранее данных показаний может быть вызвано и другими причинами: убеждением в бесполезности далее скрывать правду, чистосердечным раскаянием, воздействием со стороны лиц, заинтересованных в сокрытии правды, и др. Так, отказ от показаний, в которых обвиняемый изобличал в причастности к совершению инкриминируемого ему преступления других лиц, может быть вызван желанием освободить от ответственности своих соучастников и тем самым избежать наказания за совершение преступления организованной группой. Прежде чем сделать определенные выводы, измененные показания следует проверить и оценить в полном объеме. При этом учитывается, что элементы истины и лжи могут сочетаться как в первоначальных, так и в последующих показаниях и что нельзя предустановленно оценивать их в зависимости от момента появления в деле. Достоверность вновь полученных показаний определяется путем их сопоставления с прежними показаниями, ранее собранными доказательствами и доказательствами, специально полученными в этих целях. В частности, у обвиняемого (подозреваемого), изменившего показания, необходимо тщательно выяснить на допросе, что имен, но в своих прежних показаниях он считает неправильным, что он изменяет и уточняет, а что подтверждает и как объясняет изменение показаний. При этом важно получить объяснения как по поводу вновь собранных доказательств, так и ранее предъявлявшихся ему. Если обвиняемый (подозреваемый) отказывается от ранее данных правдивых показаний в надежде избежать тем самым ответственности, он не учитывает при этом, что за время, прошедшее с момента его предыдущего допроса, по делу собраны новые доказательства. С ними в первую очередь и сопоставляются измененные показания, в результате чего в них нередко обнаруживаются существенные противоречия По поводу этих противоречий следует получить подробные объяснения, которые в свою очередь подлежат проверке и оценке. Если по делу привлечено к ответственности (или заподозрено) несколько лиц, достоверность обстоятельств, в отношении которых один из них изменил свои показания, может быть подтверждена или опровергнута показаниями других. Путем допроса соучастников иногда можно выяснить, в какой мере показания, от которых обвиняемый отказался, соответствуют фактическим обстоятельствам совершенного преступления. Важным элементом оценки показаний, в содержание которых обвиняемым внесены изменения, является выявление в них деталей, свидетельствующих о виновной осведомленности допрошенного. Если обстоятельство, сообщение о котором обвиняемый теперь расценивает как неправильное, соответствует действительности и могло быть ему известно только в случае непосредственной причастности к преступлению, правдоподобен вывод о попытке изменить правдивые показания на ложные. И напротив, если такие детали появились в последующих показаниях, опровергающих первоначальные, вывод о достоверности новых показаний становится более надежным. Независимо от вида показаний обвиняемого (подозреваемого) на завершающем этапе их оценки ход логических рассуждений субъекта доказывания, определяющего достоверность и значение содержащихся в показаниях сведений, должен основываться на рассмотрении материалов дела в их совокупности.

Заключение

В жизни нашего молодого казахстанского общества за последние годы произошло много изменений. Приобретение суверенитета, принятие новой Конституции — это лишь основные отправные начала произошедших и происходящих социально — экономических, политических и правовых реформ, главная цель которых создание экономически и политически стабильного правового государства, основанного на принципах всеобщей демократии и гуманизма.

Однако, осуществлению главной цели государства воспрепятствует ряд негативных явлений, одним из которых является рост преступности в масштабе всей республики, в условиях экономического кризиса, что, в свою очередь, создает угрожающее положение новым отношениям в самых различных сферах деятельности человека, общества и государства.

Одним из основных гарантов ведения успешной борьбы с преступностью является наличие у государства гибкой и сильной законодательной базы, в том числе и совершенного уголовно-процессуального закона, т. е. урегулированного государством процессуального механизма, обеспечивающего решение задач уголовного судопроизводства. Вновь принятые законы должны активно внедряться в жизнь и приносить ожидаемые результаты. Вместе с тем надо учесть, что основным двигателем этого процесса, является не только экономическое и правовое обеспечение политики в борьбе с преступностью, но и знание самого закона, умение применять его на практике. Борьба с преступностью предполагает одной из задач привлечение лиц, виновных в совершении общественно — опасного деяния, к уголовной ответственности. Согласно уголовно — процессуального законодательства для того, чтобы привлечь лицо к уголовной ответственности необходимо установить в его действиях состав преступления, предусмотренный уголовным законом, что возможно в процессе собирания доказательств путем проведения следственных, оперативно-розыскных и других действий, в результате которых органы дознания, следователь получают фактические данные об обстоятельствах, имеющих отношение к делу, которые в соответствии с требованиями закона опосредуются в определенную процессуальную форму и используются в качестве средств, с помощью которых осуществляется доказывание по уголовному делу.

Вновь введенные средства процессуального доказывания позволяют более полно и эффективно осуществлять доказывание по уголовному делу. Ранее материалы, полученные в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, не допускались в качестве доказательств в ходе производства по уголовному делу, тем более в судебном разбирательстве. На практике многие уголовные дела, подкрепленные материалами, полученными в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, не доходили до их судебного рассмотрения, а если и были допущены к судебному рассмотрению, то не находили соответствующего разрешения из-за отсутствия конкретного указания закона на то, что эти материалы могут быть использованы в качестве доказательств.

Все вышесказанное позволяет нам прийти к следующим выводам:

Выведенная за понятие доказательства процессуальная форма получения сведений, ведет к утрате понятием допустимость доказательства первоначального смысла. Правовая природа института допустимости, его предназначение служить не свойством самого доказательства, а требованием к соблюдению установленного законом порядка собирания и фиксации доказательств органами расследования.

Поскольку процедура извлечения и фиксации доказательств выступает гарантией их достоверности, её нарушение способно оказать влияние на оценку достоверности доказательства.

Доказательство, достоверность которого вызывает неустранимые сомнения, в том числе и по причине допущенных нарушений процедуры производства следственных и иных процессуальных действий, не может быть положено в основу обвинения и использоваться для доказывания связанных с обвинением обстоятельств.

Санкция признания доказательств недопустимыми за нарушения, допущенные органами расследования, не распространяется на доказательства, опровергающие обвинение или иным образом улучшающие положение обвиняемого.

Приобретение знания по уголовному делу может осуществляться информационным и логическим способом, путем непосредственного получения информации об устанавливаемых обстоятельствах преступления или логическим выведением знания из других, ранее установленных обстоятельств.

Доказательство — сведения и доказательство — факт связаны с разными способами получения знания по уголовному делу и не могут по отдельности охватить все содержание доказательства.

Присутствие в содержании доказательства двух самостоятельных, целостных, но разнородных компонентов — сведений об обстоятельствах преступления и доказательственных фактов не позволяет дать единое и четкое определение доказательства, позволяющее отграничить его от других понятий теории доказательств, что создает опасность терминологической путаницы.

Категории — сведения и факт могут быть охвачены единым понятием доказательства, а их «непреодолимая разноранговость» быть вполне преодолимой, если определять доказательства как презюмируемые знания (презумпцию факта), на основе которых процессуальными субъектами устанавливается наличие или отсутствие подлежащих доказыванию обстоятельств. Это определение позволяет характеризовать доказательство применительно ко всему процессу познания по уголовному делу, полностью охватывая содержание доказательства.

«Обосновывающая способность» доказательства, т. е. его способность служить аргументом для построения логически обоснованного (достоверного) вывода о совершении преступления определенном лицом, производна от «обосновывающей способности» его содержания. Именно для содержания доказательства эта способность является собственной, имманентно (от природы) присущей характеристикой, тогда как для формы доказательства, она является несобственной, приобретенной извне характеристикой. Следовательно, имманентными характеристиками доказательства можно считать только свойства относимости и достоверности.

В установлении достоверности доказательства необходимо выделять субъективную и объективную сторону. На основе субъективного опыта и навыков следователем, прокурором и судом формулируется презумпция достоверности доказательства, тем самым частично обосновывается (устанавливается) достоверность доказательства. Опыт и навыки процессуального субъекта, опираясь на которые он формулирует суждение презумпции, является субъективной стороной в установлении (обосновании) достоверности доказательства. Объективная сторона в установлении достоверности доказательства выражается в подтверждении этой достоверности другими, находящимися в совокупности, доказательствами. В совокупность доказательств может быть включено не любое доказательство, а лишь такое, которое объективно связано с другими доказательствами по уголовному делу.

Список использованной литературы

1. Конституция Республики Казахстан, 1995 г. — Издательство «Юрист», 2008. — 44 с.

2. Послание Президента страны народу Казахстана, в программе Казахстан-2030 «Процветание, безопасность и улучшение благосостояния всех казахстанцев»

3. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан, 1997 г. — Алматы: Юрист, 2008. — 230 с.

4. Толеубекова Б. Х. Уголовно-процессуальное право Республики Казахстан. Часть общая: Учебник. — Алматы, «Баспа», 1998. — 432 с.

5. Теория доказательств в советском уголовном процессе. 2 изд. // Под ред. Н. В. Жогина. М., 1973. — 524 с.

6. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992. — 720 с. (Гомогенный, т. е. однородный по своему содержанию или происхождению).

7. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992. — 720 с. (Гетерогенный, т. е. разнородный по своему содержанию или происхождению).

8. Владимиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах. СПб. 1910. — 210 с.: Викторский С. И. Русский уголовный процесс. М., 1997. — 380 с.

9. Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1941. — 310 с.

10. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М.: Юридическая литература, 1962. — 172 с.

11. Теория доказательств в советском уголовном процессе. 2-е изд. М., 1973. — 276 с., Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж. 1978. — 158 с.

12. Иванов С. И. Именно под названием «информационной» эта концепция вошла в научный обиход и получила свое распространение: Вестник ЛГУ, 1996. — 142 с.

13. Теория доказательств в советском уголовном процессе. 2-е изд. // Под ред. Н. В. Жогина. М., 1973. — 524 с.

14. Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального познания. Свердловск. 1991. — 230 с.

15. Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж. 1978. — 158 с.

16. Шейфер С. А. Доказательства и доказывание по уголовным делам: проблемы теории и правового регулирования. Тольятти. 1997. — 280 с.

17. Карнеева Л. М., Михеенко М. М. / М.: Советский уголовный процесс. М., 1982. — 376 с.

18. Михеенко М. М. Доказывание в советском уголовном судопроизводстве. Киев. 1983. — 181 с.

19. Бабаева Э. У. Некоторые замечания относительно содержания статей 74 и 189 УПК РФ // Материалы международной научно — практической конференции, посвященной принятию нового Уголовно — процессуального кодекса Российской Федерации. Отв. ред. Лупинская П. А., Дашков Г. В.М., Издательство ООО «Профобразование». 2002. — 328 с.

20. Зажицкий В. И. Истина и средства ее установления в УПК РФ: теоретико — правовой анализ. // Государство и право. № 6. 2005. — 134 с.

21. Лупинская П. Доказательства и доказывание в новом уголовном процессе. // Российская юстиция. № 7. 2002. — 128 с.

22. Агутин А. В. Мировоззренческие идеи в уголовно — процессуальном доказывании. Монография. М., 2004. — 368 с.

23. Орлов Ю. А. Основы теории доказательств в уголовном процессе. Научно — практическое пособие. М., 2000. — 194 с.

24. Лейбниц Г. Соч.: В 4 т. М., 1983. Т.2. — 632 с.

25. Голунский С. А. доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве СССР. М., 1959. — 204 с.

26. Кудин Ф. М. Производные доказательства и их источники в советском уголовном процессе. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Свердловск. 1967. — 32 с.

27. Орлов Ю. А. Основы теории доказательств в уголовном процессе. Научно — практическое пособие. М., 2000. — 190 с.; Хмыров А. А. Косвенные доказательства. М., 1979. — 88 с.

28. Именно под названием «двойственной» эта концепция вошла в научный обиход и получила свое распространение. Автор использует это название согласно его общепринятому распространению в процессуальной литературе. Эта концепция возникла в период действия УПК РСФСР 1922 года. Необходимо отметить, что до этого акта в законах об уголовном судопроизводстве РСФСР вообще не было ни одного формализованного доказательства. Более того, в ст. 14 Декрета о суде № 2 отмечалось, что: «суд не стеснен никакими формальными соображениями и от него зависит, по обстоятельствам дела, допустить те или иные доказательства.». В сущности, свободная система доказательств была порождением условий и обстановки периода становления Советской власти. В УПК РСФСР 1922 года, впервые, было дано формализованное понятие доказательства, введен конкретный перечень доказательств (источников), где большинство из них должно было отвечать определенным требованиям закона. Введение процессуальных форм доказательства было связано с целью обеспечение законности деятельности органов расследования и суда и объективности получаемых ими сведений.

29. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т.1. С. 366., Такой же точки зрения придерживается В. Д. Арсеньев, А. И. Трусов. См.: Арсеньев В. Д. Вопросы общей тории судебных доказательств М., 1964. С. 92; Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960. С. 48 — 51.

30. Теория доказательств в советском уголовном процессе.2 изд. // Под ред. Н. В. Жогина. М., 1973. С. 228 — 247. (автор — Г. М. Миньковский); Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С121 — 130 и др.

31. Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. — 300 с.

32. Теория доказательств в советском уголовном процессе.2 изд. // Под ред. Н. В. Жогина. М., 1973. — 524 с.

33. Доказательства в уголовном процессе. Общие положения. // Под ред. К. Ф. Гуценко. М., 1997. — 180 с.

34. Лупинская П. А. Доказательства и доказывание в новом уголовном процессе. // Российская юстиция. № 7. 2002. С. 5 — 8; Победкин А. В. Некоторые вопросы собирания доказательств по новому уголовно — процессуальному законодательству России. // Государство и право. № 1. 2003. С. 60.

35. Савицкий В. М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации. // Государство и право. № 6. 1994. С. 106; Савицкий В. М. Вступительная статья к УКП РСФСР, УК РСФСР, УПК РСФСР. М., 1994. С. 184; Стецовский Ю. И., Ларин А. М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988. С. 296 — 303; Кипнис Н. М. Спорные вопросы теории и практики допустимости доказательств. // Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность.М. 2000. С. 173; Кипнис Н. М. Допустимость доказательств. // ЮРИСТ. № 47. 2003. и др.

36. Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения. // Российская юстиция. № 1. 1998. С 9−10; Лупинская П. А. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств. // Российская юстиция. № 11. 1994. С. 2; Гущин А. Н., Францифиров Ю. В. Доказательства, доказывание и использование результатов оперативно-розыскной деятельности. Учебное пособие. М., 2001. — 210 с.

37. Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения. // Российская юстиция. № 1. 1998. — 128 с.

38. Ляхов Ю. А. Допустимость доказательств в российском уголовном процессе. М., 1999. — 146 с.

39. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Том 1 М., Наука 1968 — 469 с.

40. Божьев Р. С. Советский уголовный процесс — М.: юрид. Лит., 1990 — 432 с.

41. Мамутов А. М., Лившиц Ю. Д. Уголовный процесс Казахской ССР ч.1 Общая — Алма — Ата: Мектеп 1989 — 136 с.

42. Лупинская П. А. Уголовный процесс. — М.: Юрист., 1995 — 544 с.

43. Фаткулин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань: Казанский университет, 1976 — 306 с.

44. Петровский В. П. Доказательства в уголовном процессе: понятие, оценка и использование в предварительном расследовании: Учебно-практическое пособие. / М.: «Вертикаль», 2007. — 320 с.

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой